Одного звали Володя Иванов. Он всегда сидел на первой парте, так как был самым маленьким в нашем классе. Другой мой одноклассник – Слава Шуткин, мог идти со мной до самого дома, если я выбирал путь по трамвайной улице до Мокрецовской, потом наши пути расходились. Володю Иванова и Славу Шуткина я встретил через тридцать лет, после того как наши жизни разминулись в конце второго класса. Но первый класс мы закончили вместе.
Самым ярким событием той весны, т. е. конца апреля – начала мая 1948 г. было открытие «вешняков». Вешняк — это особый запор, творило, с подъемным заслоном в запрудах на уральских реках; вешняк предназначен для сброса вниз по течению лишней вешней воды. Ижевский пруд – перегороженная плотиной река Иж. Во время весеннего таяния снегов возникает угроза переполнения пруда вешними водами. Если избыточная вода хлынет через плотину, она обязательно зальет все цеха заводов, которые в старые времена на Урале всегда строили ниже плотины, чтобы заставить энергию падающей воды крутить заводские механизмы. Вот для того, чтобы весеннее половодье не затопляло заводы, устраивали эти самые вешняки, через которые сбрасывали избыток воды. Когда вешняки открывали, тихая речка Иж становилась грозным бурным потоком, подтопляя подвалы и первые этажи домов, в которых прозябали коренные жители Зареки. Они каждую весну, после открытия вешняков, спасались от наводнения и половодья на вторых этажах и чердаках своих деревянных домов.
Чтобы хоть как-то ослабить ущерб от весенних половодий, вокруг домов рыли глубокие водоотводные канавы. Самые глубокие из этих канав заодно служили стоками для летней ливневой воды, т. е. выполняли функцию ливневой канализации.
Наша девятая начальная школа тоже располагалась на берегу Ижа, ниже плотины, которая была оборудована вешняками. Выхода на берег Ижа наша школа не имела, так как располагалась на первом этаже. Но из детдома, который занимал второй этаж, был прямой выход на реку, очень красивый, так как по обоим ее берегам росли древние, дуплистые плакучие ивы.
После открытия вешняков воды Ижа стремительно заполняли дворы детдома и нашей школы, и мы пользовались высокими деревянными мостками, которые гордо назывались тротуарами, чтобы добраться от высокого парадного крыльца до таких же тротуаров на Трамвайной улице. Вокруг школы и детского дома во дворе шли водоотводные канавы. После того как первые воды схлынули, в канавах можно было руками ловить попавшую в них рыбу. В этом состояла главная радость ожидания открытия вешняков. Как только школьный двор заполнялся водой, всем было не до занятий – ловили живую рыбу, прямо руками, сачками, ведерками. Попадались обычно окуни и уклейки, реже – молодые щуки, скорее щурята, было много лягушек, но их бросали обратно в канавы. Для школьной и детдомовской детворы это была ни с чем не сравнимая радость. Детдомовские отдавали свою рыбу на кухню, им готовили свежую уху. Школьники относили рыбу домой. Мелкую – на корм домашним кошкам, крупную – жарили или варили, изредка вялили.
Учителя использовали вешняки для наглядного обучения школьников основам краеведения. Предметы учения в начальной школе состояли из привыкания к основным цивилизационным навыкам: письму, чтению и счету. В конце первого класса, уже освоив алфавит и счет в пределах двух десятков (до Нового года) и до ста – в третьей четверти, в четвертой четверти мы закрепляли эти навыки на уроках чистописания, чтения и арифметики. В дополнение к этому Галина Андреевна в четвертой четверти научила нас правильно узнавать время по часам. Она объяснила нам значение большой и маленькой стрелок; большая стрелка называлась минутной, маленькая – часовой. Галина Андреевна сама дома изготовила для наглядности циферблат и прикрепила на ось-гвоздик стрелки. Передвигая пальцами эти стрелки, мы учились устанавливать необходимое время на циферблате.
Вообще, Ижевск в 1948 г. узнавал время по заводским гудкам: утром один гудок означал, что наступило семь часов, два гудка – половина восьмого, три гудка – восемь часов утра, т. е. начало первой смены на заводах, начало первого урока в школе.
Потом шла серия гудков, которые оповещали рабочих и служащих о времени обеденного перерыва: один гудок – полдень, два гудка – половина первого – конец обеда. Далее была серия гудков об окончании первой смены на заводах: один гудок – три часа дня, два гудка – половина четвертого, три гудка – четыре часа пополудни, т. е. окончание первой и начало второй смены (или, как ее еще называли – вечерней смены).
То же самое повторялось и для третьей смены – ночной, которая начиналась в 12 ночи (один гудок) и заканчивалась через восемь часов. Таким образом, сутки членились на три восьмичасовые трудовые смены. Наручные часы мало кто имел; наручные и карманные часы, как патефоны и велосипеды, были признаками богатства после войны. Мы, ни мама, ни Лиля, ни, тем более я, не могли даже мечтать о таком богатстве.
