Я рассказал все это маме. Она почувствовала, что я хочу покинуть это детское учреждение, но ей некуда было меня забрать. Тогда она оставила мне телефон детского сада – 2 – 20, я помню его до сих пор. Мама сказала, что по вечерам я могу звонить ей, если мне вдруг станет тоскливо. Я очень обрадовался этой возможности. Кто бы ни взял трубку телефона – наставляла меня мама, – сначала поздоровайся, потом попроси, чтобы позвали Лидию Васильевну.
Несколько раз вечерами я пользовался этим номером, и маму всегда приглашали к телефону.
Музыкальным образованием меня не донимали. Воспитанники музыкального детдома занимались в специальных аудиториях. Скрипки, баяны, флейты всегда звучали где-то внизу. По сравнению с лагерем в Потьме и детсадом № 20, здесь обнаружилась и произросла новая реальность: секс.
Раз в неделю, обычно по субботам, топили баню, стоявшую во дворе детдома, и мы становились участниками общей помывки: сначала мылись мальчики, потом девочки. Вот тут и выявилась детская сексуальность: совсем по Зигмунду Фрейду и с добавками открытий Карла Густава Юнга.
Когда после нас, мальчишек, запускали в баню девчонок, все помытые мальчики возвращались к бане и пробирались к задней стене. Баня стояла впритык к заборам, которые отделяли ее от соседних огородов. Оказывается, в окнах, выходивших на заборы и закрашенных зубным порошком, были процарапаны смотровые щели. Мальчики с вожделением приникали к этим окнам и подсматривали за купанием девочек. Иногда появлялись воспитатели и отгоняли «охальников», но на этом все и кончалось.
Самое интересное было потом, когда в спальнях, после общего отбоя и выключения верхнего света, начиналось общее обсуждение: кто что видел, кому что понравилось, кто как изменился со времени прошлой помывки и т. д. Тут, в ночных разговорах и рождались реальные мифы о сексуальном (половом) богатырстве. Если когда-нибудь судьба позволит мне подробно воспроизвести эту мифиологию, она, конечно, будет самой необычной книгой о различии между полом (сексом) и родом (гендером, т. е. типом различений грамматических реальностей мужского, женского, среднего и общего рода).
Любой миф есть выражение гендерных упований. Воспитанники детдома № 5 в большинстве своем были пятиклассниками. Они как раз изучали в школе историю древнего Вавилона и древнего Египта, и древняя мифология обретала для них актуальность. Согласно Юнгу, любой образ – это выражение подмеченных людьми состояний мифа, а когда эти состояния подмечаются детьми, то это означает индивидуальное для данного ребенка переживание давно прошедших периодов развития человечества, когда быть взрослым означало ту ступень развития человечества по вертикали, которая теперь означает период середины средней школы. И здесь выяснялось, какие околичности воспитательной практики и педагогической науки следует отбросить и прояснить, чтобы узнать, на какое добро ты сам способен и какие подлости ты в состоянии совершить сам. Только так реально можно жить без самообмана и самообольщения.
Подглядывание в бане за голыми девчонками было героическим действием в глазах музыкально одаренных детей. В ночной спальне актуально переживались те чувства, которые порождал этот подвиг. На него надо было решиться самому, не прячась ни за чей авторитет.
Днем самообразование состояло в том, чтобы идеально выполнять музыкальные упражнения. Однако ночью надо было совершать нечто необычное. К сожалению, субботних приключений хватало для обсуждения на всю неделю, до следующей общей помывки.
В детском доме № 5 я продолжил свое общелитературное развитие. С большим удовольствием прочел сборник рассказов о белофинской войне под названием «Падение Кимас-озера». Особо настаивали наши воспитатели, чтобы мы читали книги о Великой Отечественной войне. Выполняя это задание, я прочел книгу о Гуле Королевой «Четвертая высота». Из дому Лиля разрешила мне взять с собой в детдом сказки Пушкина. Это была книга с очень хорошими иллюстрациями и в ней были собраны все сказки Александра Сергеевича: «Сказка о Царе Салтане», «Сказка о семи богатырях», «Сказка о Золотой рыбке», «Сказка о попе и работнике его Балде», «Сказка о Золотом Петушке». Последнюю сказку мы даже проходили по учебной программе во втором классе, в последней четверти.
Выполнение домашних заданий воспитанниками проверяли детдомовские воспитатели. Меня наша воспитательница попросила пересказать «Сказку о Золотом Петушке» и объяснить, как я понимаю ее смысл. Я ответил, что смысл сказки простой: с царями плохо вздорить. Но сказка, конечно, не сводилась к этой морали. Мы в детстве не понимали, как братья, сыновья царя Додона, могли поубивать друг друга из-за шемаханской царицы, причем тут скопец, и вообще, что означает это слово «скопец».
