Слушая ночные разговоры в спальне детдома № 5 после субботних помывок, я узнал многое, главным образом то, о чем у взрослых нельзя было спрашивать, и что дети, предоставленные самим себе, сами себе и объясняли. Время от времени мама навещала меня в детдоме – так же, как она делала это в Потьме, когда приносила мне гостинец – мешочек с сахаром. Здесь, конечно, ничего такого не получалось. Но иногда мне везло: забрав меня на воскресенье, мама водила меня в кино.
Один раз особенно повезло: это было в конце апреля или в начале мая 1949 г. Мы пошли в кинотеатр «Металлист» – огромный деревянный сарай с легким подогревом воздуха (теперь на этом месте здание Республиканской библиотеки им. В. И. Ленина, если ее не переименовали). В «Металлисте» шел потрясающий фильм про подводников «Четвертый перископ». Я смотрел его на едином дыхании и первый раз захотел побыстрее расстаться с мамой – чтобы побыстрей рассказать в ночной спальне содержание этого фильма. Мой рассказ имел успех. Я впервые видел, что мое выступление интересно всем, кто слушал. На вторую ночь мои товарищи попросили рассказать еще что-нибудь, но мой публичный репертуар еще не сформировался.
Вообще-то такой успех устного выступления в свободной детской аудитории сверстников или даже более старших товарищей является большой редкостью. Дети, воспитанники нашего детдома № 5, были очень развитыми, все учились довольно хорошо, так как воспитатели регулярно заходили в соответствующие школы, интересуясь учебными успехами своих питомцев. Это сыграло очень положительную роль, так как не давало мне расслабиться и быть поглощенным пучиной своих недетских горестей и страхов.
В нашем детском доме № 5 был очень хороший детский хор, которым управлял самый лучший дирижер Удмуртской республики. Я не могу вспомнить его имя, но часто видел его в русском драм-театре, если по ходу спектакля требовалось оркестровое музыкальное сопровождение. Видимо, в этом детском доме он подрабатывал. Я присутствовал на его репетициях, вслушиваясь в то, что он говорил. Для непосвященного человека все было непонятно. Но когда я после всех репетиций спрашивал у мальчиков, понимают ли они то, что он им говорит, ответ всегда был один и тот же: «Конечно!»
Постепенно завершался май 1949 г. Мама рассказывала мне, что в детсаду завершились выпускные утренники, садик будут ремонтировать, и я, как только получу в школе табель успеваемости и перевод в третий класс, смогу уйти из детдома, снова к ней. Мама сказала, что недели две мы с ней поживем в детсаду; детей там нет сейчас из-за ремонта, а потом я поеду в пионерский лагерь на все лето: проф союз дал Лиле две путевки с июня до июля и с июля до августа (с небольшим перерывом между сменами).
Наконец, мне выдали табель успеваемости, где в итоговой строке было написано, что я переведен в третий класс. Мама забрала меня из детдома, в котором я не успел ни с кем подружиться. Поэтому и расставаться мне с этим детским учреждением было совсем не трудно. Самыми светлыми воспоминаниями об этом детдоме были наши групповые походы в кинотеатр «Смена» и большие концерты у наших шефов. Шефами нашими был коллектив республиканской типографии. От них за концерты наших воспитанников награждали очень красиво сделанными альбомами. Все радовались, а мне было грустно: я был чужак на этом торжестве жизни.
Мы с мамой снова поселились в детсаду. Нового набора детей еще не было. Шла обычная санитарная профилактика и легкий ремонт. Все группы, которые не участвовали в выпускном утреннике будущих школьников, уехали на летнюю дачу, где-то на берегу Ижевского пруда, то ли на Воложке, то ли на Юровском мысу. Это очень красивые места: смешанный лес, вода рядом и полное раздолье света и радости. Позже, став уже старшим школьником и даже студентом, я любил бывать здесь на летних каникулах, и очень сожалел, что не попал в эти благословенные места, будучи ребенком.
Мой первый пионерский лагерь, куда Лиля достала путевку на две смены (два раза по три недели, с перерывом в одну неделю между сменами), располагался на самой опушке высокоствольного соснового леса, в школе № 16, в двухэтажном бревенчатом доме на окраине Ижевска. Доехать сюда из центра можно было на трамвае; это была конечная остановка у городского парка, который уже успели достроить пленные немцы. Школа № 16 была расположена совсем недалеко от конечной трамвайной остановки, позади огородов и дворов одноэтажных деревянных домов. Эта часть города издревле называлась Колтомой. Центральная часть, где когда-то, до эпохи разорения церквей, стоял знаменитый Михайловский собор, называлась Горой. Заводская часть города, расположенная вниз по Ижу, но ниже плотины, вместе с прилегающими домами рабочего люда, называлась Зарекой.
