Из пионерского лагеря, расположившегося в школе № 16, несколько тропинок вели в городской парк им. С. М. Кирова; парк был окружен специальной оградой, но в ней уже были сделаны пролеты и пролазы, чтобы местным жителям было удобно ходить к «Водоканалу», учреждению, где были расположены водозаборные устройства, снабжавшие Ижевск чистой питьевой водой. Кратчайшая дорога на «Водоканал» лежала через городской парк, и местные жители умело сокращали ее, как могли. Вода, забранная из Ижевского пруда, поступала в специальную водонапорную башню – самое высокое сооружение Ижевска, расположенное на самой высокой точке Горы, а оттуда, уже самотеком, расходилась по всем потребителям, которые были обеспечены централизованным водоснабжением.
Наши спальни находились на втором этаже. После завтрака начиналась утренняя линейка. Я впервые столкнулся с реальной пионерской организацией. Это оказалось довольно интересно. Так, к воспитателям надо было обращаться через слово «товарищ».
Нашу вожатую звали «товарищ Миля». Это была очень молодая, но строгая девушка. Она зачитывала нам распорядок дня, основное содержание которого составляли военизированные игры. Например, надо было подкрасться к знамени (или флагу) и украсть его незаметно для караула. Караул состоял из наших же пионеров и октябрят. Разведчики, как называли тех, кто должен был украсть знамя, были тоже ребята из нашего отряда. На это уходило полдня, до обеда. После обеда – тихий час, как в детсаду. Вечером – какой-нибудь концерт, организованный силами наших отрядов, или гастроли кукольного театра. Здесь я впервые увидел спектакль кукольного театра под названием «Веселые медвежата». Труппа кукольного театра в Ижевске была очень хорошая. В наш пионерский лагерь они приезжали несколько раз со спектаклями «Братец кролик» и «Лиса-обманщица». Более хороших кукольных спектаклей я не видел, пока много лет спустя в Тбилиси не попал в театр под руководством С. Образцова. Гастрольный спектакль, который давали в Тбилиси, назывался поэтически «Под шорох твоих ресниц».
Вся первая смена пионерлагеря в колтоминской школе № 16 прошла в играх «Захват знамени» и экскурсиях в лес ближнего городского парка. Я научился распознавать траву под названием «заячья кислинка» (ударение во втором слове на первый слог). Бродя по лесу мы очень полюбили собирать заячью кислинку и тут же поедать ее. Зато аппетит к обеду разрастался до возможностей Гаргантюа, или как минимум, до претензий знаменитого Ламме Гудзака, повара морских гезов и товарища Тиля Ойленшпигеля (Уленшпигеля).
В одно из воскресений приехала мама навестить меня. Мама договорилась, что товарищ Миля отпустит меня на целый день гулять по парковому лесу. Но когда мы вышли с территории пионерлагеря, мама уговорила меня зайти в гости к семье Юры Лопухова, нашего детсадовского «репки». Я с радостью согласился. Оказалось, что Лопуховы жили в своем домике, на какой-то из Подлесных улиц (они именовались Первая Подлесная, Вторая Подлесная и т. д., но я забыл номер той Подлесной улицы, на которой стоял домик Лопуховых).
Домик Лопуховых был расположен совсем недалеко от школы № 16, и мы дошли до него совсем быстро. Юры дома не оказалось, его мама сказала, что он с ребятами-соседями уехал на рыбалку на Юровский Мыс. У многих колтоминских были на берегу пруда свои лодки, и летом они использовали их с огромной пользой. Юра учился в 16-й школе и тоже в этом году перешел в третий класс. Юрина мама познакомилась с моей мамой на том же детском утреннике, на котором Юра сам был героем – изумительно воплотившим образ огненно-рыже-золотой царицы всех огородных овощей – русской репки.
Юрина мама сказала, что она истопила баньку и предложила мне помыться. Я с радостью согласился, но мама сказала, что мы не взяли из лагеря чистой одежды, которую всегда полагалось надевать после бани. Юрина мама нашла выход: «Васильевна, так ты сама простирни – трусы да майку – пока он в бане моется, все успеет высохнуть на летнем солнце». Так и сделали.
Что за удовольствие мыться летом в своей бане! У Лопуховых, как и во всей Колтоме, баня стояла в конце огорода, позади дома, и поход в баню и летом, и зимой – всегда был великим событием колтоминской жизни. Недаром всю Колтому часто называли стороной многобанной. В огороде каждого дома обязательно стояла банька. Самое заветное место во дворе частного дома. Когда в Ижевске началось индустриальное строительство, всю Колтому застроили стандартными «коробками» жилых и промышленных зданий; старую Колтому моего детства уничтожили полностью; от старой Колтомы остались только названия улиц: номера Подлесных улиц, и огромные овраги, промытые малыми речками, вешними водами и летними и осенними дождями. Самая знаменитая из этих речек – Подборенка – впадает в пруд, т. е. в запруженное русло Ижа, не очень далеко от того места, где кончается Широкий переулок.
