Мама хотела меня пристроить к этому искусству, но тут уж я взбунтовался. К этому времени в читальном зале городской библиотеки я натолкнулся на великую книгу «Записки о Шерлоке Холмсе» Артура Конан-Дойля. Эта книга реально потрясла меня и предопределила мой жизненный выбор. Из всех книг, которые я прочел к этому времени, это была единственная, где воспевался ум человека, его мощный интеллект, примененный к решению насущных жизненных задач. Это было настолько увлекательно, что я, прочитав потрепанную, зачитанную почти до дыр библиотечную книгу, тут же начал ее перечитывать. Но за этой книгой в читательном зале была очередь, надо было уступать книгу следующему очереднику, и я сдался, отдал книгу библиотекарше, которая сильно удивилась такой захваченности моей души явно вымышленным героем.
После запойного чтения «Записок о Шерлоке Холмсе» я впервые почувствовал нечто, что позже осознал как зов судьбы; я стал понимать свое призвание в этом бренном мире: у меня проснулся горячий интерес к химии и криптографии. Интерес к криптографии – тайнописи – шел от рассказа «Пляшущие человечки» и «Золотого жука» Эдгара По, рассказы которого мне дали в библиотеке сразу после «Записок о Шерлоке Холмсе». Интерес к экспериментальной химии – от химических опытов, проводимых Шерлоком Холмсом у себя дома, в квартире миссис Хадсон, которую он и доктор Ватсон (в наших книгах имя второго героя писалось именно так и я всегда воспринимал как чуждое написание более поздних советских изданий «Уотсон»; мне казалось, что это все равно, что по просьбе трудящихся переименовать Шекспира в Шэйкспиэ, а Гитлера и Геринга в Хитлера и Херинга, это было психологически невозможно).
Я стал собирать домашнюю лабораторию и самостоятельно ставил опыты, описанные в учебнике химии для седьмого класса, который я по случаю выручил из помойки республиканской типографии, куда часто привозили всякую списанную литературу-макулатуру. Это была очень потрепанная книга, но в ней хорошо описаны опыты с получением кислорода и сжиганием в атмосфере чистого кислорода металлических ученических перьев для ручек. Лучше всего получалось горение перышек № 86 для каллиграфического чистописания.
В те годы Ижевск был совсем не такой, каким он стал сейчас. На месте нынешней республиканской библиотеки и «круглого» здания совнархоза (потом горком, потом, после переезда горкома в «мавзолей», какие-то городские службы) стоял деревянный сарай – кинотеатр «Металлург» и магазин «Динамо», которые числились по улице Советской, а за поворотом, по улице Свободы, магазин «Динамо» плавно превращался в магазин «Учебно-наглядные пособия». Этот магазин стал моим любимым магазином на долгие годы, пока его не снесли. Другой мой любимый магазин в эти годы – книжный магазин, но через год, когда я перешел в пятый класс, я научился различать разные типы книжных магазинов и выделил два типа – магазин научно-технической литературы и магазин общественно-политической книги, в котором был отдел подписных изданий.
Но в четвертом классе для меня главным был магазин УНП (учебно-наглядных пособий). Это был чудо-магазин: глаза разбегались от изобилия приборов и лабораторного оборудования: здесь были штативы для держания стеклянных сосудов, колбы, пробирки, весы с разновесами, подставки для пробирок, баночки с химически чистыми веществами, склянки с надписями, указывающими, какие кислоты или другие жидкости в них находятся, длинные полые стеклянные трубочки, которые можно всячески изгибать, нагрев место изгиба над пламенем свечи или спиртовки. Это был мир полного Хаоса, в котором провиделся моей детской фантазией какой-то грядущий порядок. Это был чудный мир разнообразных возможностей. И я часами после школы, если учились в первую смену, простаивал перед прилавками магазина и строил в уме свою домашнюю лабораторию. Главной проблемой сначала были штатив и пробирки, потом – колбы.
В конце концов, даже продавцы стали отличать меня от прочих посетителей магазина. И видя, что я вперил свой взгляд в какие-то приборы, спрашивали меня: «Мальчик, что тебе нужно?». Я отвечал: «Многое – штативы и колбы, еще бы пару реторт для сухой возгонки, но у вас на витрине их нет. Да и денег у меня хватает только на две простые пробирки». Я оплачивал в кассе чек и уносил заветные пробирки с собой, прощаясь с продавщицами до следующего раза.
