Я принес эту драгоценность домой, спрятал ее в «тайное отделение» письменного стола и воспылал желанием выучить по этому учебнику латынь – язык науки. В эти годы я не различал латинян и латышей, но так как мама много раз говорила мне, что мы – латыши, я очень гордился той мешаниной понятий, которая управляла моим сознательным поведением – я гордился, что вся наука говорит на моем родном языке, и решил досконально изучить латынь как свой родной язык, а потом вдруг удивить и обрадовать маму неожиданным знанием родного языка.
Но этот «нас возвышающий обман» длился не долго. Как только мама пришла домой с работы и стала разогревать праздничного гуся, которого она купила к новому году и приготовила на первое января, я рассказал ей весь свой замысел, достал учебник из «тайного отделения» и показал его маме.
Мама не стала остужать мой пыл к изучению латыни, но вразумила меня насчет различий между латинянами и латышами. Недолго спал злобный Хаос, и как только проснулся и потянулся спросонья всеми своими флуктуациями и странными сочетаниями событий, новых зверей и человеческих лиц, все сразу стало на свои места. Я отодвинул на время латынь в сторону и решил изучать стенографию по самоучителю, который удалось купить в книжном магазине совсем недорого. Я вдруг решил, что стенографию можно использовать в качестве маскировки какой-либо тайнописи. Учебник стенографии тоже попал в «тайное отделение» письменного стола.
Надо пояснить, что этот письменный стол был бутафорский; его списали, после того как он отыграл на сцене положенное количество спектаклей. Его с виду массивные тумбы внутри были полыми. Эта пустота прикрывалась тонкими листами фанеры или толстого картона. И фанера, и картон легко отделялись от остова всей конструкции, а потом снова легко навешивались на прежнее место. Вот эту бутафорскую пустоту я и приспособил для тайного хранения таких вещей, появление которых без разрешения могло бы вызвать огорчение у мамы. Так появились мои собственные первые тайны. Но я вовремя снова взялся за латынь.
Учеба в четвертом классе совпала с десятой годовщиной вероломного нападения гитлеровской Германии на Советский Союз. По этому случаю в книжный магазин Ижевска (в то время единственный на весь город) поступили красочные географические карты с нанесенными на них стрелами наших побед от Сталинграда до Берлина. На карте наших побед были обозначены все фронты от Карельского до Сталинградского и Северокавказского, все «Канны» советского командования с указанием количества разгромленных фашистских дивизий, все «десять Сталинских ударов», позволивших освободить страну от фашистских оккупантов и разгромить фашистского зверя в его логове.
У меня страсть к географическим картам пробудилась очень рано. Еще когда мы жили у Марии Ефимовны и Макара Васильевича, я вырезал то ли из «Огонька», то ли еще из какого-то журнала карту-схему маршрута чкаловского перелета через Северный полюс в Америку и прикнопил ее к стене в нашей комнатке прямо над столом, за которым делал уроки. Я очень любил карты во всяких школьных учебниках. В учебнике истории СССР для начальной школы (а мы изучали эту историю, начиная с четвертого класса) были карты Киевской Руси, Новгородской республики, Владимиро-Суздальской Руси, походов князей Олега и Святослава на Царьград и на хазаров. Я почти за два дня проглотил этот учебник истории и потом часами сидел над картами, размышляя над тем, почему походы княжеских дружин происходили так, а не иначе. Я фантазировал, как бы я организовал тот или иной поход, если бы пришлось руководить дружиной.
И тут, ну прямо с неба, такая удача! На одной огромной карте все великие сражения Отечественной войны 1941–1945 гг., с указанием окружений фашистских войск, направлениями наступлений и прочими важными деталями. Карта стоила недорого, всего пять рублей, но их надо было выпросить у мамы. К моему удивлению, мама сразу дала мне эти деньги. Сказала только, что на учебе экономить не будем, и так я пошел в школу слишком поздно; все что нужно для учебы будем покупать сразу, если деньги позволят. Я тут же отправился в магазин за картой, боясь лишь одного – что карты раскупят раньше, чем я вернусь к магазинному прилавку. К радости моего детского сердца варварства не произошло, карту не раскупили, и я спокойно приобрел все четыре листа. Дома склеил ее, тщательно следя за совпадением стрелок наступлений и стыковками фронтов.
По счастью, Василий Михайлович Свиридов был дома и согласился дать мне стремянку, а потом и сам вызвался помочь повесить карту на стену: «Еще свалишься, не дай Бог». Карта сразу украсила нашу комнату веселыми расцветками стрелок и линий: красный, оранжевый, фронты – светло-сиреневые, окруженные немецкие дивизии – черные с белыми полосами, перечеркнутые красными крестами.
