Мама, когда вернулась из бутафорского цеха, очень порадовалась, что деньги ушли не на ерунду, а на вполне прекрасную вещь. Я наслаждался, изучая советскую военную стратегию, выучивая названия фронтов и последовательность «десяти Сталинских ударов». Все запоминалось само собой, без всяких сознательных усилий.
К занятиям истории в школе я относился трепетно и все время рвался к доске рассказать все, что знаю по любому вопросу. Людмиле Ивановне, нашей чуткой учительнице, даже пришлось сделать мне замечание: «Энгвер, ты не один в классе. Я должна многих спросить. Имей выдержку». Но 23 февраля я все-таки настоял, чтобы вызвали к доске меня, так как готов был без запинки наизусть ответить, перечисляя все фронты и не сбиваясь в номерах «десяти Сталинских ударов». Это был действительно праздничный день для меня. Людмила Ивановна с такой искренностью поставила мне в дневник пятерку (красными чернилами!), что я до сих пор вспоминаю, как дрожали слезы радости на ее ресницах и слова: «Если бы все так тянулись к знаниям!»
Дома я стал замечать, что разрываюсь между школьными занятиями, химической моей домашней лабораторией и латынью. Надо было что-то делать для упорядочения занятий. Прежде всего надо было привести в порядок лабораторию. Дядя Саша Яковлев из поделочного цеха театра, сделал и подарил мне маленький чемоданчик для хранения химреактивов и небьющихся приборов. Кроме того, он уже сделал настенную полку для пробирок, колб и штатива, который надо было хранить в разобранном виде. Василий Михайлович Свиридов прибил эту полку к стене, прочно, чтобы случайно не упала. Как и карта наших побед, полка разместилась над топчаном (тоже бутафорским, но пружинным), на котором я спал. Но полку Василий Михайлович повесил так, чтобы мне было безопасно спать: начиная работу, он спросил меня: «Ты куда головой спишь?» Я показал на край топчана, который находился под картой наших побед.
Уладив проблему с лабораторным порядком, я принялся наводить порядок в «тайном отделении». Из «Записок о Шерлоке Холмсе» я знал (это была самая полезная информация, которую я извлек из рассказов о работе самого прославленного сыщика), что основой реального успеха исследователя тайн и загадок является картотека; принцип построения картотеки был описан у Конан-Дойля достаточно прозрачно. К тому же еще в первом классе наша первая учительница весьма внятно объяснила, почему алфавит нужно знать наизусть так, чтобы последовательность букв (порядок алфавита) «отскакивала от зубов». Позже я убедился, что латинский алфавит тоже упорядочен, хотя и по-другому, чем наш русский, советский алфавит (о существовании кириллицы и глаголицы я тогда еще не знал).
Но составление картотеки – весьма кропотливая работа. Надо иметь карточки, ящички и прочую канцелярию. Это мне, четверокласснику, было не по силам. Снова мне пришел на помощь добрый Хаос. Зайдя как-то в библиотеку (я читал тогда захватывающий роман с продолжением «Тайна профессора Бураго» Ник. Шпанова о работе настоящих ученых, наших разведчиков и немецкого супершпиона – капитана Витемы), я увидел, что библиотекарша выбрасывает в мусор каталожные карточки, которые уже были не один раз заполнены, исправлены и вот теперь подлежали утилизации. Я набрался храбрости и попросил дать мне какие-нибудь ненужные карточки, объяснив, что они нужны мне для работы. Библиотекарша с радостью отдала мне большую пачку утилизируемых карточек, объяснив, что писать можно на обратной стороне, но обязательно разборчиво. Старые каталоги наших библиотек написаны очень красивым, каллиграфическим почерком. Для картотечного ящика я стал использовать коробки из-под печений или сигарет. Позже мама научила меня клеить коробки любых размеров из многослойной бумаги.
Оставалось привести в божеский вид мою латынь. Я тогда не различал разные функции грамматического строя и лексического состава языка. Мне казалось, что выучить язык – это значит запомнить слова и выражения. Конечно, это было далеко не так, но здесь незнание укрепляло во мне смелость, необходимую для такого дерзкого предприятия, как самостоятельное изучение Золотой Латыни. Потом я узнал, что существует много латыней: архаическая, Золотая, Серебряная, варварская латынь, средневековая; кроме того, оказалось, что латынь очень специализирована по отраслям знания: есть юридическая латынь, латынь алхимиков, латынь астрономов, латынь анатомов, филологическая латынь; существуют и более подробные подразделения воплощений латинского языка в разных видах знаний и разнообразной деятельности. Латынь «Математических начал натуральной философии» Ньютона, это не то же самое, что латынь «Дифференциального исчисления» Леонардо Эйлера.
