Конвойные и охрана ворвались в барак и стали заламывать арестанткам руки за спину, чтобы тащить их в карцер. Но пришла начальница лагеря, классическая старая большевичка, задержавшаяся с уходом на пенсию. Она скомандовала: «Всем молчать!» И, когда арестантки притихли, сказала: «Если не прекратите глотничать, я лишу всех кормящих матерей свиданий с детьми, если дети умрут, запишем в протокол причину: отказ матерей от кормления». И вышла. Это был самый первый случай полного повиновения такой наглой воле. Но ничего не поделаешь. Сила солому сломит, радуйтесь (так и получилось – СССР развалили).
Мама грустно замолчала, но в это время в своей дребезжащей полуторке на дороге показался Саша-водитель. Мы с мамой быстро взобрались в кузов, и машина поехала по сарапульскому тракту в Ижевск. Я всю дорогу до остановки в Старых Кенах размышлял, как Шерлок Холмс: «Ведь, если мама ни в чем не виновата, то все люди, которые обрекли ее на такую страшную судьбу, – преступники. Их надо выявить и покарать». Но дальше этих глупых, как я теперь понимаю, рассуждений мысль моя не проникла.
Тут и показались из-за поворота Старые Кены. Мама отдала мои документы старшей пионервожатой и уехала в Ижевск, обещав навестить меня в ближайшее воскресенье.
Я остался один. И такая тоска на меня накатила, что хоть волком вой ночью на луну. Но был день, и луны тоже не было, и волком выть понапрасну не стоило. Я пошел осматривать мой новый пионерский лагерь. Как и в прошлые годы в Ижевске, лагерь в Старых Кенах располагался в школе. Она была построена из бревенчатого кругляка, проконопачена; здание школы было одноэтажным, очень просторным и в вышину, и в ширину. Был и чердак, куда вели с разных концов здания две железные пожарные лестницы. Я сразу заприметил этот чердак как место, идеально подходящее для секретного штаба. Чердак был настолько удобным, что напоминал тот самый сарай, в который случайно забралась младшая дочь полковника Александрова из повести А. Гайдара «Тимур и его команда».
Пока я строил виртуальную реальность «скрытного штаба», подошло время обеда. Раздался звук пионерского горна, и пионерия потянулась к столовой, которая тоже была расположена в школе.
После обеда, как водится, до 16 часов полагался тихий час. Спать мне совсем не хотелось и я, выпросив в библиотеке книгу, лег на кровать с намерением почитать что-нибудь интересное. Мне досталась очень хорошая книга В. Беляева «Старая крепость». История Юзика Стародомского – Куницы, Петьки Маремухи и Василя Манджуры сильно увлекла меня. Позже я довольно регулярно перечитывал ее. Очень интересная была книга. Когда появились ее продолжения – «Дом с привидениями» и «Город у моря», – они уже не производили такого впечатления свежести, как первая книга трилогии. Но сама «Старая крепость» мне очень понравилась.
К этой лагерной смене я уже научился слегка разбираться в пионерской иерархии. Председателем совета дружины в нашем старокенском заточении на воле был очень красивый черноглазый мальчик по имени Лева Коган. Его брат, Миша Коган, спал на койке, которая стояла слева от моей кровати. Вообще, вся наша палата была спальней для мальчиков, девчоночья спальня находилась в другом крыле П-образного здания школы. Мы с Мишей дружили всю смену, пока жили в лагере. Он научил меня многой печальной мудрости жизни. После пионерлагеря наши жизненные дороги разошлись. И встретились мы много позже, совсем взрослыми людьми, оба уже были кандидатами наук (Миша по механике кузнечного дела, я по экономической статистике). Встретились на свадьбе его самого младшего брата – Яши Когана, – который в это время был студентом-математиком физико-математического факультета УдГУ (Удмуртского государственного университета, г. Ижевск) на курсе, где я читал лекции по математическому анализу и математической логике.
Потом жизнь снова развела нас по различным «жизненным позициям». Ничего хорошего в этом разведении я не нахожу, но с огромной теплотой вспоминаю нашу пионерскую молодость в Старых Кенах.
Для сплочения пионерского коллектива старший пионервожатый придумал военизированную игру «захват знамени». Нас всех поделили на две армии; я, поскольку ходил на клюшках, был зачислен в разведку. Одной армии выдали флаг зеленого цвета, другой – синего, и обе армии отправились в ближний лес: прятать свои символы единства и разыскивать флаги противников.
