— Не смотри, — посоветовал атаман и положил руку на плечо Арины. — Ночь — время хищников. Не оправдывайся, ты не могла приманить горного льва. Он редкий гость на этом берегу, но дюжина таких живёт близ города ведьм. Кто-то слишком старается ославить тебя злодейкой. Кто-то жаждет вынудить атамана Сима к легкому решению, которое ляжет камнем на душу. Зачем ему влиять на мое решение? Вот вопрос, а? Я вот думаю: с тем камнем я стану уже не атаман…
Лев плотно припал к траве и только так сделался ниже Эта, стоящего в рост. Но даже теперь зверь выглядел огромным, как гора, а Эт, наоборот, был травинкой. Лев взрыкнул и прянул вперед.
Эт мягко подвинулся, вроде бы досадливо тряхнул головой — или так он избавился от лезущих в глаза волос? — и стремительно, незаметно даже для опытного взгляда атамана, выбросил вперед правую руку. Удар кончиков пальцев пришелся в горло льва — Сим понял точку удара, только когда расслышал хруст трахеи.
Лев будто завис в прыжке, но Эт уже подкатился под тушу, бережно приобнял огромную переднюю лапу — правую, потянул влево, закрутил тушу, сбил с исходно выбранного пути прыжка.
Льва смяло, прокатило по склону — через голову несколько раз, вперед и вбок, мимо костра, дальше и дальше…
— Зачем нам столько мяса? — спросил атаман, когда движение иссякло. — Эт, хищники невкусные, мертвечина притягивает падальщиков… Хотя ты же здесь, кто в своем уме сунется?
— На охоту, — выдохнул Эт и сгинул.
Арина прижалась к боку атамана, безотчетно сунувшись ему под руку. Кажется, теперь она начала догадываться, что собой представляет Эт.
У соседнего костра дозорный оживился, достал нож.
— Освежую? — с надеждой спросил он. — Шкурка без изъяна, знатная украса…
— Дети, — громко возмутился Сим, за строгостью пряча улыбку.
Он бы и сам освежевал. Он тоже не прочь порадовать Старика, перед Гансом прихвастнуть… Но, что ни думай, выглядит со стороны по-детски. Атаман вздохнул и нехотя отвернулся к огню. Арина юркнула в шатер и завозилась, пытаясь в темноте понять, где её место и как бы половчее укутаться.
Сим доедал полуобугленное мясо один — и улыбался.
Друг Эт пришёл и рассказал об угрозе. Без слов, но предупредил. Беспокоился…
Друг убил льва не абы как. Ударил осторожно и точно, не прорвал шкуру. То есть охотился без азарта, не как зверь. Хочется верить: Эт помнит о Старике. Он взглянул на шкуру неубитого ещё льва — как на подарок друга Сима его обожаемому учителю…
Эт — ещё человек!
Сейчас даже мне сложно указать, когда установился нынешний порядок моего существования. По внутренней датировке, которая дважды серьезно сбоила, новому порядку пятьсот восемьдесят девять лет. Но, если я имею основания сомневаться в датировке, то я уверен полностью относительно события, давшего толчок к решению о внедрении указанного порядка.
В первые полвека существования я оставался малосистемен, но даже такой я пришел к идее размещения датчиков или полноценных схем оповещения на большинстве потенциально опасных объектов Евразии и Африки. Реактор в Брокдорфе был маркирован зеленым, «выведен из эксплуатации, неопасен». Однако именно он создал проблемы и инициировал мой первый большой внутренний кризис.
Прибрежный регион, где прежде находился город Брокдорф, в указанное время оставался заболочен и подтоплен морскими водами, доступ туда даже для меня представлялся осложненным. По первичным оценкам, авария не несла немедленной и глобальной угрозы. Плотность населения — понятие из прошлого. В опустевших прибрежных территориях старой Европы не жили люди, более того: там не бывали с дозорными обходами даже вездесущие волкодлаки.
Мне пришлось решать абсурдную в плане чистой логики проблему. Полноценное восстановление станции не требовалось само по себе, в то же время оно бы привело к расходу существенной части моих ресурсов. Минимальные ремонтные воздействия локализовали бы проблему, однако сформировали косвенный результат — загрязнение значительных территорий суши и риск попадания активных масс в акваторию моря. Логика однозначно указывала: последнее допустимо. Но Александр Мейер все же жил в недрах Алекса, он был инженер и упрямый поборник экологических подходов в технике и технологии — и он был резко против полумер.
