На более обстоятельную благодарность сухого горла не хватило… Щенок расслабил петлю хвоста и спружинил на три лапы. Заднюю, собранную мною после пытки буквально из ничего, он берёг, плотно прижимал к брюху. В остальном малыш выглядел превосходно — активный, уверенный в движениях.
Будь я такой же активной, я бы успела обдумать: стоит подвинуться ближе и осмотреть больного — или отползти в сторонку, пока сама здорова? Он волкодлак, вдобавок дикий. Но я была тупой и вялой. Я дождалась решения Кузи. Он сплюнул недожёванного ужака, в шаге от меня и распустил хвост. Собственно, я именно теперь рассмотрела его уникальный хвост! Вроде дождевого червяка: гибкий, может быть толстым и коротким, а может вытягиваться и делаться тонким. Кончик очень ловкий — умеет ощупывать, перебирать, оплетать, хватать… Для начала Кузя вытянул хвост вверх на полную длину, затем перебросил через голову и намотал кончик мне на запястье.
— С-сдоров? — просипела я.
Кузя ответом не удостоил. Принюхался к ветру, вскочил и потащил меня, натянув до предела хвост. Я покорно потащилась. Потерять в лесу я готова рюкзак, голову и рассудок, всё это меня давит и угнетает. Но я не желаю и не смею потерять Кузю!
Каких-то сто шагов тупого спотыкания — и я рухнула на колени, счастливо улыбаясь. Лужица всего-то в две ладошки, но посредине бьется жилка пульса — родник… Кузя припал и налакался, я мужественно дождалась своей очереди. Люди — в городе все уверены — не умеют лакать. Ха! Они не испытывали настоящей жажды.
Трижды я налакалась и отлежалась, лишь тогда мне стало лучше. Захотелось уютного отдыха, я начала мурлыкать песенку, подмигивать солнышку. Чуть позже я запросто встала, вот как прибавилось сил! Проснулся разум, заныл нудно о полезном. Я принялась бродить по зарослям в поисках чего-то подходящего для добычи воды. Нашла: срезала пустотелый ствол высокой травищи, попробовала через него всасывать воду — и сплевывать во флягу. Дело двигалось неплохо, тем более — ил и песок не видны в непрозрачной фляге. Зато, если поболтать, вода плещется под горлышко. Но я не радовалась, а паниковала! Кузя сгинул. Не видно и не слышно его. Зато в кустах что-то шуршит, шевелится… И я не хочу проверять, что это или кто. С меня хватило чернобархатника.
Мозг основательно пропитался влагой и включился на полную, я наконец-то осознала: крупные ужаки водятся в Синемошских топях. А туда, в топи, даже психи топиться не ходят: нет шанса добраться. В болотах живут сомы-шатуны, взрыв-жабцы, клювоцапы и прочие столь же «приятные» создания. Разведчики Пуша даже назвать и зарисовать многих не сподобились. Или не видели, или не хотели видеть. Люди городов наблюдают болота разве что с борта паровиков речных поездов. Даже через толстые стекла топь смотрится жутко.
— Кузя, — едва слышно шепнула я.
Стало холодно и больно. Ну зачем, зачем включился мозг? От его работы мне всегда плохеет. Прямо сейчас я свела воедино факты: Кузя — детеныш, волкодлаки — стайные. У Кузи есть семья, огромная по численности. Тот зверь, мысленно мною названный Псом, не просто так спасал малыша и умер за него. Кузю ждут дома. Наверняка он шел. Кто бы счел другом двуногую злодейку, которая долго и сосредоточенно резала шкуру и шила мясо — без анестезии…
Кузя ушел, но даже это не самое страшное. Кузю искали, вот как на поляну попал тот Пес! Кузю еще будут искать. Не важно, найдется ли малыш, все равно за его боль отомстят.
В моей голове вдруг составилась картинка. Люди Юргена назвали Кузю «приманкой». На приманку злодеи ловили взрослого волкодлака, вероятно — любого. Он, скорее всего, в понимании Юргенов не должен был справиться с большим и прекрасно вооруженным отрядом охотников. Полагаю, взрослого волкодлака хотели ранить и прогнать. Тогда он бы выжил и донес скорбную весть стае. И дальше… Нет, не хочу гадать. Но, будь я волкодлаком, я считала бы жителями Пуша всех людей, чей след выходит из города и туда же возвращается? Ответ — да! Значит, виновен в пытке и смерти Кузи не злодей Ларкс, не его отряд охотников. Виновен — город Пуш!
— Путь в никуда, — едва смогли выговорить мои дрожащие губы.
Зря я думала, что, покинув город, спасу Мари и прочих — деда Пётру, Али, Лоло, её папу… Тогда я еще не понимала, как настойчивы и коварны Юргены. Тем более не могла додуматься, что их интерес — не врачи и навыки лечения. Сейчас я знаю больше. Снова вспоминаю наше свидание с Ларксом. Что он бубнил про нашествие волкодлаков на южный город, про стрельбу и оборону стены? Я невнимательно слушала. А он, похоже, случайно сболтнул о важном. Если на Пуш натравливают волкодлаков, если это не первый подобный трюк, то цели Юргенов… бесчеловечны и масштабны. Пуш погибнет. Может, злодеям нужны знания предков и их древний холодильник? Или все секретное, что сокрыто под нашим убежищем и о чем, уверены хранители, посторонним никак не узнать? Или в деле замешана пафосная война городов с миром за стеной, о ней Ларкс говорил много и охотно. Что ж, войну не начать без страшной, красочной провокации: волкодлаки растерзали врачей…
