— Кузя! — проорала я во всю глотку. — Ку-зя!
Лес притих в недоумении. Лес не любил шума. Я тоже притихла, надеясь разобрать ответ. Нет, малышу не до меня. Он спешит домой без оглядки и не знает, что я тут изошла на маету. Вытоптала полянку, вылакала лужицу, расчесала укус на шее, проковыряла дырку в куртке, ввинчивая в ткань палец, я ж на нервах делаюсь неумная…
В общем, постепенно я совсем отчаялась, смолкла.
И вдруг издали донеслось такое… Настоящая песня. Я сразу узнала голос — Кузя выводил мелодию звонко и вдохновенно. Душу вкладывал! Я не умела понять его, но чуяла: случилось что-то важное. Это не зов, не жалоба и не прощание с Псом. Другое. Новое. Я слушала и идиотски улыбалась от уха до уха. Кузя меня не бросил! Кузя для меня поет! Эх, не охрипла бы, так тоже подпела… А так — сижу, слушаю, успокаиваюсь.
Опять ум заработал. Я встрепенулась, сходила по своим следам, нашла большой рюкзак. Принюхалась, скривилась и стала перебирать продукты. Прежде не думала, что они так быстро портятся. Сейчас очень не хочу думать: а что мне есть через день-другой?
Мимо ноги протерлось гибкое сильное тело, я взвизгнула, но сразу успокоилась: Кузя вернулся. Сел, торжественно выплюнул из пасти тушку в обслюнявленном мятом оперении. Хвост малыша заметался, поднял ворох перемолотых в пыль листьев.
— О! Первая добыча на охоте? — сообразила я, сама не знаю как. — Первая в жизни, правда? Это что, должна быть птица? Змеи не в счет?
Кузя скромно обмотался хвостом и облизнулся. Я похвалила снова, многословно и щедро. Заодно изучила тушку. Два глубоких прокуса близ горла, кровь высосана и начисто облизана. Наверное, кровь для Кузи — деликатес. Ха! Во мне литров шесть горячего деликатеса… О чем я думаю? Неумная, ох неумная… Стыдно перед Кузенькой.
Я нащупала топорик, отвязала. Руки немножко дрожали. Живот орал во всю силу голода. Не знаю, из чего рубят дрова, но прямо теперь выясню опытным путем. И про огниво тоже. У нас с Кузей будет жареный на углях ужин. Если бы малыш не хотел чего-то необычного, не приволок бы тушку, сожрал сразу. Он ведь принес мне. Он намекнул прямо и ясно: у нас — праздник!
К ночи мы разгрызли до последнего хрящика птицу и еще двух змей — их тоже добыл Кузя, я только обуглила шкуру дичи и неловко посолила полусырое мясо. Но даже такая ужасная готовка нам понравилась. Видимо, у нас с Кузей совпадают вкусы.
Хорошо быть сытой. Я вволю напилась родниковой воды, тщательно вытерла пальцы об траву. И наконец-то преисполнилась благодарностью до того, что разразилась застольной речью.
— Кузенька! Спасибо, накормил. Кузенька, я обожаю тебя… Я пропаду без тебя. Но я должна вернуть тебя домой, Кузя. Пока твоя мама не подумала чего-то совсем нехорошего про город Пуш и его жителей. Где твоя семья, Кузя?
— Йяр-рх, ча-ча-й-йоу, — внятно ответил Кузя.
И не пробуйте меня убедить, что это просто щелчки и привизги. Это речь. Увы, я не умею понять ни слова. Поэтому молча сижу и думаю. Такова уж привычка людей: если не знаем, домысливаем. Иногда в итоге получается совсем криво, но себя не переделать.
Что я знаю? Волкодлаков записи из архива Пуша делят на два вида: скальных и болотных. Хотя… таковы наши домыслы. Скальные вроде бы тёмного окраса. Хотя и это домыслы. Кузя — белый, по его короткому ворсу разбросаны крохотные пятнышки сырного и масляного оттенков, обведенные более темным контуром. По спине — бледно-золотистый с серым ремень. Брюхо рыжеватое… как ни гляди, у Кузи окрас не «скальный». Кузя на раз ловит ужаков, явно имеет опыт. Ужаки живут в болоте. Могу ли я на основании таких вводных решить, что Кузя — болотный волкодлак? И, если я права, стоит ли лезть в топь ради проверки?
— Поспать или сразу утопиться? — заунывно вопросила я и обратила лицо к бледной луне, занавешенной тучами.
— Йо-рр, — Кузя охотно поздоровался с луной.
Он ничуть не собирался спать. И я решила: пусть Кузя решает. Надела рюкзаки, встала, протянула руку… Кузя мигом намотал хвост на запястье. Говорят, предки держали домашних животных. У предков было полно жрачки, места в жилье и беззаботности. В древности от силы три-пять смертельных заболеваний передавалось через псов и котов, но были надежные вакцины и прививки. Сейчас все иначе. В Пуше есть кошки, они живут в трех вольерах и их еженедельно запускают в какой-то очередной подвал, чтобы остановить ползучее нашествие грызунов. Но кошек не гладят, не держат дома. После кошачьей охоты в подвале и во всём здании делают дезинфекцию. Самих кошек проверяют раз в месяц. Людей, за ними ухаживающих, тоже проверяют и вынуждают жить отдельно от прочих. А предки запросто общались с кошками и собаками, водили их на поводке. Думаю, это выглядело, как у нас с Кузей — только зеркально: волкодлак тащит меня, намотав хвост на руку. Тащит азартно, резво. Соскучился по маме?
