Впрочем, я и не подумал проявлять своеволие или подставлять Эссена. У нас с Николаем Оттовичем наметились неплохие взаимоотношения. В смысле, он мне благоволит. Встать с ним вровень девятнадцатилетнему мичманцу, просто нереально. Поэтому я подмазываюсь к будущему командующему Балтийским флотом как только могу. В частности, передал на «Новик» оставшиеся шесть оптических прицелов, полностью перекрыв потребность его главного калибра.
По этому поводу у нас с ним состоялся серьёзный разговор. Он уволок меня к себе в каюту и терзал по поводу боя в Чемульпо. Не менее дотошно расспрашивал и насчёт событий по его окончании. Вызнавал были ли предприняты действия по приведении в негодность узлов и механизмов «Варяга». Как вели себя офицеры и в частности Руднев.
Должен заметить, что выглядел при этом Эссен весьма хмурым, и похоже не одобрял действий командира «Варяга». Он полагал, что тот должен был взорвать крейсер, отведя его в сторону от других судов. Учитывая высокую воду, таковая возможность у него имелась.
С другой стороны, Николай Оттович признавал заслуги Всеволода Фёдоровича, если ни как боевого командира, то уж как дипломата точно. В бою он может и не достиг больших успехов, зато сделал очень много на ниве пропаганды. И это имело куда больший эффект, чем потопление одного и выведение из строя трёх крейсеров. Ибо армия и флот с низким боевым духом обречены на поражение, как бы хорошо они ни были оснащены.
Кроме того, я пообщался с его офицерами и передал им чертежи дальномера. Понятно, что изделие у них выйдет кустарным. Но если выполнят всё как надо, и сумеют раздобыть линзы, то получится достаточно точный прибор на дистанции до пяти миль. Во всяком случае, куда точнее того, чем пользуются сейчас…
— Боцман, — окликнул я Харьковского.
— Я, ваше благородие.
— Готовьте парашют.
— Слушаюсь. Казарцев, Дубовский, тащите сюда свои задницы, — окликнул он сигнальщика и гальванёра.
Воздушную разведку сухопутные армии пользуют уже с полвека. С недавних пор аэростаты появились и на кораблях. Но они слишком громоздкие, а водород достаточно опасная штука. Парашют же, куда компактней и проще в использовании. Можно конечно изготовить и воздушного змея, способного выдержать человека. Но на катере он будет занимать слишком много места. Так что, в нашем случае шёлковый купол просто идеальный выбор.
На крыше каюты вместо пулемёта закрепили лебёдку, с верёвкой на сотню сажен, спаренной с проводом полевого телефона. Два аппарата за отдельную плату удалось раздобыть на армейских складах. Один остался в неизменном виде, телефонную же трубку второго я переделал под гарнитуру. Можно конечно и голосом, но к чему усложнять себе жизнь и орать во всю глотку, если можно сделать всё проще.
К верёвке карабином подцепили подвесную от парашюта, который я заказал артурским швеям, проконтролировав весь процесс изготовления. Шёлк и работа сели в копеечку, но оно того стоило. Цвет бледно-голубой, чтобы особо не выделялся на фоне неба. Увы, но радаров тут не имеется, а наблюдатель на высоте птичьего полёта позволит увеличить радиус обзора до пятидесяти километров. Мало? Ну, учитывая, что с мачты того же «Новика» это расстояние составит вдвое меньше, я бы не сказал.
Отчего не сообщил об этом раньше, чтобы Молас внёс изменения в план разведки? Ведь получается, что я один могу отработать за весь отряд. Так-то оно так, но парашют закончили шить только вчера вечером, он не испытан и не представлен командованию. Выход же в море и поиск уже утверждён высоким командованием. И тут вдруг нарисовался мичманец, который сейчас всех научит как это делать правильно. Вообще-то, у меня нет желания слететь с командования катером и превратиться в мальчика для битья.
«Варяг 02» набрал ход и встал на крыло, выйдя на крейсерскую скорость в двадцать четыре узла, парашют наполнился ветром и его купол повис за кормой. Я устроился в подвесной, подал знак боцману, тот, в свою очередь, гальванёру, который врубил электромотор лебёдки, стравливая верёвку. Мои ноги оторвались от палубы и я начал подниматься над свинцовыми водами зимнего Жёлтого моря.
Матросы наблюдали за происходящим с интересом, даже машинист и кочегар вылезли в люки, чтобы поглазеть на эдакую невидаль. На палубе крейсера так же наблюдается оживление. Это ведь мой первый подъём и для них настоящее событие. Для меня же всего лишь аттракцион будоражащий кровь.
Мне нравились подобные покатушки и в прошлую бытность. Там эта забава появилась только в шестидесятые годы. Тут же даже аэростаты являются событием, не говоря уж о самолётах, которые сейчас чисто несуразные этажерки. Есть конечно же воздушные змеи, но это ведь всего лишь детская забава. Правда, в первую мировую, именно с их помощью будут поднимать в небо наблюдателей. Вернее должны были бы, но теперь уж вряд ли.
Забравшись достаточно высоко, я провернулся вокруг оси, осматривая горизонт. На востоке отчётливо рассмотрел корабли нашего отряда, ведущие поиск и практически идущие цепью.
— Казарцев, — произнёс я в гарнитуру, сделав полный оборот.
— Слушаю, ваш бродь.
