Я в очередной раз поднял в небо наблюдателя, чтобы осмотреться на предмет обнаружения противника. Так-то из материалов о действиях российского флота в русско-японскую войну я помнил о том, что этот выход пройдёт без происшествий. Но расслабляться не стоило, чему есть множество причин.
Это не тот же мир, а параллельный, с некоторыми отличиями. Сведения почерпнутые мною были не из архивных документов, а из работ историков с неизвестным уровнем знаний. Наконец, моё вмешательство уже могло повлиять на ход боевых действий внеся хотя бы незначительные изменения.
В этот раз я решил пристроить в подвесной сигнальщика, и, по совместительству, моего негласного вестового. Не стоит замыкать всё на себя. Испытал, убедился, что всё работает и хватит, пришла пора делегировать обязанности подчинённым. С другой стороны, я видел как блестели глаза Казарцева, и по-детски немой упрёк в его взгляде. Он словно восклицал, о том, что наблюдение за горизонтом это обязанности сигнальщика. Ну и такой момент, что стоит прогнать через парашют всю команду. Вон какие обиженные физии. Ну чисто дети.
— Курс примерно шестьдесят, дистанция около двадцати миль, множество кораблей. Похоже весь флот Того идёт, — доложил по телефону Казарцев.
— Спускайте его, — приказал я, и Дубовский врубил лебёдку сматывая верёвку.
Илья не имеет в голове компьютера как я, а потому может лишь примерно определить дистанцию и направление. Уже немало. Но в то же время недостаточно. Впрочем, даже на основе этих сведений можно докладывать Моласу о возможной опасности. А то глядишь, ещё и от Артура отрежут. За мной-то не угонятся, а вот крейсера вполне себе могут зажать.
Пока сигнальщика спускали в кокпит, я встал к прожектору, и отстучал сообщение на флагман. Вскоре на его мачтах взметнулся сигнал, увеличить ход. Правильное решение.
Устроившись в подвесной, я сумел определить более точно дистанцию, направление, и даже примерную скорость. Впрочем, крейсерский ход не мог быть больше одиннадцати узлов. Ведь они пока ещё не видят наших дымов, как и мы не увидели бы их, не имей возможности поднять наблюдателя на высоту птичьего полёта.
Противник обнаружил нас уже на подступах к Артуру. Крейсера выдвинулись вперёд, чтобы перехватить и связать наш отряд боем. Но самураи не преуспели в этом. Дело ограничилось обменом парой тройкой залпов, без попаданий с обеих сторон. После чего японцы предпочли отвернуть, не желая попадать под огонь наших береговых батарей.
Броненосцы же вышли на привычную дистанцию, для обстрела внутреннего рейда, «Ретвизана» и города. Предполагалось, что действовать они будут по обыкновению совершенно безнаказанно. Но вдруг ожила батарея Электрического утёса. «Микаса» сразу же был взят под накрытие, хотя попаданий и не случилось.
Только с третьего залпа на палубе японского флагмана рванул фугас. Судя по всему, Степанов воспользовался моим советом, и переснарядил-таки сегментные снаряды. Как сумел рассчитать под них и таблицы стрельбы. Четвёртый залп, и сразу два попадания. С противника этого оказалось достаточно и он предпочёл отвернуть в море…
— И что это за акробатика под куполом цирка? — поинтересовался вызвавший меня к себе Молас.
— Подъём на высоту наблюдателя с помощью парашюта, ваше превосходительство. Не требует никаких особых навыков, главное, чтобы обслуга на палубе не подвела, и сам наблюдатель не оскандалился, — ответил я.
— Насколько сложно изготовить этот самый парашют?
— Ничего сложного, швеи трудившиеся над ним уже имеют необходимый опыт и выкройки. Хотя и влетит в копеечку. Всё сплошь шёлк, даже стропы из шёлковых верёвок.
— Какая нужна скорость, чтобы поднимать наблюдателя?
— В безветренную погоду не менее двадцати восьми узлов. При наличии ветра, в зависимости от встречного потока, возможно и с крейсеров.
— Чертежи предоставить можете?
— Вот, здесь же пояснительная записка с расчётами, — с готовностью выложил я листы бумаги.
— Какой-то вы странный мичман, Кошелев, — глянув на меня, покачал головой Молас.
— Не скажу, что обычный, ваше превосходительство, но и не гений. Всё это известно уже несколько веков. Я просто объединил в одно целое.
— Не слышали поговорку, всё гениальное просто?
— Слышал. Но это точно не про меня.
— Однако, именно вы решили скрестить зонт и воздушного змея.
На это мне ответить нечего. Можно до бесконечности заниматься бесполезным словоблудием. Мне же хочется двигаться дальше. Тем паче, что получив сегодня плюху на предельной дистанции, Того наверняка в ближайшее время организует обстрел из-за Лаотешаня. И мне хотелось бы к тому моменту находиться неподалёку.
— Ваше превосходительство, прошу вашего разрешение на ежедневные выходы в Голубиную бухту, для продолжения ходовых испытаний и проведения учений по пуску мин.
