Пусть будет он далек, мой путь земной,От чванного тщеславья, от лишений,От хвори, от ничтожных наслаждений,От дел пустых и красоты шальной —Ото всего, что гасит факел мой.Пусть свет ума надолго сохранится,Пусть будет дух творить, в мечтах томиться,Пока в могильной тьме навек не затворится.Скорей иди ко мне, я враг покоя,И, отдыхая, я готовлюсь к бою.Так войско, видя, что уж близко враг,Томится ожиданием атак.Скинь пояс, он как Млечный Путь блистает,Но за собой он лучший мир скрывает.Позволь с груди мне брошку отстегнуть,Что дерзким взорам преграждает путь.Шнуровку прочь! Бренчание металлаПусть возвестит, что время спать настало.Долой корсет — завидую ему,Он ближе всех к блаженству моему.Спадает платье… Нет мгновений лучших!Так тень холмов уходит с нив цветущих.Ты, ангел, рай сулишь, который самСуровый Магомет признал бы раем,Но в белом мы и дьявола встречаем.Их различить нас умудрил Господь:Бес волосы подъемлет, ангел — плоть.Рукам блуждать дай волю без стесненьяВперед, назад, кругом, во все владенья…Чтоб дать пример, вот я уже раздет…Укроешься ты мною или нет?В любви Донна волнует только само чувство, переживание, страсть, и здесь он до озорства современен — как ваганты, Вийон, Ронсар, Бодлер или Кено.
Смотри: блоха! Ты понимаешь,Какую малость дать мне не желаешь?Кусала нас двоих она,В ней наша кровь теперь совмещена!Но не поверишь никогда ты,Что это есть невинности утрата.Блоха есть ты и я, и намОна и ложе брачное и храм.Настоящая жизнь для поэта начинается с любви: «До дней любви чем были мы с тобой?» — и любовь же является ее средоточием:
Наш мир — на этом ложе он…Здесь для тебя вселенная открыта:Постель — твой центр, круг стен — твоя орбита!Интересна и поучительна донновская обработка темы «война — любовь»:
Там лечь — позор, здесь — честь лежатьвдвоем.Там бьют людей, а мы их создаем.В тех войнах новой не творится жизни,Здесь мы солдат даем своей отчизне.Приняв идею любви как забавной игры, Донн, однако, лишил ее присущей Овидию эстетизации. Надевший маску циника, лирический герой Донна исповедует вульгарный материализм, который в Англии тех лет часто ассоциировался с односторонне понятым учением Макиавелли. Для людей с подобными взглядами место высших духовных ценностей заняла чувственность, а природа каждого человека диктовала ему собственные законы поведения, свою мораль. Шекспировский Эдмунд («Король Лир») с афористической точностью выразил суть этой доктрины, сказав: «Природа, ты моя богиня». Опираясь на нее, герой стихотворения Донна «Общность» в игриво-циничной форме проповедует законность «естественных» для молодого повесы желаний:
Итак, бери любую ты,Как мы с ветвей берем плоды:Съешь эту и возьмись за ту;Ведь перемена блюд — не грех,И все швырнут пустой орех,Когда ядро уже во рту. 
