Когда Лаврушин из лежачего положения кинул взор на Строна, в руке того уже был пистолет. Первую пулю получил малярийщик с разрядником. Бандита развернуло. Он уже был мёртв, когда палец его дожал спусковую пластину, и плазменный импульс снёс стоящего рядом с ним товарища. Запахло палёным мясом.
Очередь из пистолета Строна достала владельца автомата и уложила на землю ещё двоих.
«Крысиное племя» потому и живо, что живёт на рефлексах. И главный рефлекс — при смертельной опасности моментом исчезнуть, нырнуть в свои норы. Малярийщики бросились врассыпную — и вот их уже нет.
— Этот готов, — Строн потрогал носком ботинка верзилу-главаря.
Сегодня у малярийщиков будет весёлый день. Ещё пару человек поднимут на ножи при процедуре демократических выборов нового главаря. И ещё кого-нибудь новый главарь просто обязан будет убить — не за дело, а только ради поддержания авторитета.
— Вперёд! — привычно велел Строн.
Вперёд так вперёд.
Переулок вёл на большую площадь.
— Время вышло, — покачал головой Строн, кинув взгляд на браслет. — Ну, сейчас начнётся!
Сердце Лаврушина, дико молотящее от бега и адреналина, казалось, сейчас готово разбить грудь, как глиняный кувшин, и выпрыгнуть наружу, запрыгать по бетону. Но оно заколотилось ещё быстрее, когда послышался отдалённый гул слетающихся к «сельве» десантных вертолётов.
— Началось, Великий Змей, — воскликнул Строн. — Быстрее!
На площадь выходило гигантское полуразвалившееся строение, сильно смахивающее на римский колизей, если тот увеличить раз в пять и отдать в аренду масульманам, которые пристроят по его бокам минареты. В коричневых стенах зияли пробоины, в них можно было заехать на туристическом автобусе, если бы они на Химендзе существовали. Широкая парадная лестница обвалилась. В нишах стояли мраморные статуи-инвалиды — безрукие, безносые. Жёсткий кустарник, символизирующий упадок и разрушение, доламывал перед «колизеем» асфальт. Несколько невысоких домов рядом пребывали примерно в таком же состоянии. Похоже, это место бомбилось в один из военных переворотов или в одну из гражданских войн.
— Сюда, — Строн махнул рукой и нырнул в чёрный пролом в «минарете».
Ажурная, чудом уцелевшая лесенка змеёй взбиралась вверх под обстрелом стрел солнечных лучей, пробивавшихся через пробоины в стене. Лаврушин, с которого и так катился пот градом, обречённо посмотрел, на какую высоту ему надо забраться. И понял, что не бывать этому! Сдохнет, а не поднимется!
— Вверх, — безжалостно приказал Строн.
Ноги у Лаврушина налились свинцом. С каждой ступенькой он ощущал, что вес его растёт. За что такие мучения? Степану легче — он какой-никакой спортсмен. А Лаврушин всегда был сморчком, грибом книжным. Не фиг было Гегеля читать. Надо было ему, задохлику, на беговые дрожки, в бассейн, в тренажёрные залы больше ходить.
Лаврушин поскользнулся. Поручней лестница не имела. Лететь вниз было метров двадцать.
— Ах, — вскрикнул он, рискуя камнем преодолеть эти несчастные двадцать метров, чтобы растечься красным мокрым пятном по полу.
Он уже совсем было собрался улетать, как чья-то стальная лапа сграбастала его за шиворот и вернула на лестницу.
— Убьётесь, — произнёс Строн, для которого усталость не существовала. И добавил своё привычное, несносное, осточертевшее: — Вперёд.
Лаврушину захотелось вцепиться в него зубами. Но он лишь секунду простоял, гладя ладонью камень стены и с содроганием представляя, как размазался бы сейчас по полу. А затем двинулся вверх.
«Сердце сорву, — подумал он, жадно глотая воздух. — Ничего. На Тании починят».
Всё-таки они добрались до верха. В рекордный срок. Лаврушин стоял, обняв мраморную скульптуру дискобола, у которого кто-то оттяпал половину диска, правую руку и голову. Землянин пытался напиться воздуха, которого так не хватало, и думал, что такой подвиг ему не повторить никогда. Ничто не заставит его теперь так носиться по городу и карабкаться на такие высоты.
Вершина минарета была плоская и круглая, диаметром метров пятнадцать. Кроме дискобола на ней возвышались статуи весьма неприглядной наружности, если не сказать больше — это были Дочери Великого Змея, известные демоны Тьмы.
С «минарета» открывался вид на чашу «колизея», в центре которой была арена размером не меньше Лужников. А дальше виднелся как на ладони Джизентар с гигантской громадой Дворца Дзу, с крошечными по сравнению с ним небоскрёбами, находящимися у его подножья.
Лаврушин вздрогнул, услышав ненавистное «Вперёд». Куда ещё вперёд? И так добрались почти до облаков, дальше пути нет. За каким чёртом, интересно, они здесь?
Строн оторвал Лаврушина от мраморной статуи. Землянин огляделся и остолбенел. Прямо за его спиной стояла «пчела».
— Это что? — прохрипел Лаврушин.
— Это то, на чём мы отсюда выберемся, — Строн подтолкнул его к винтокрылой машине. В кабине их ждал пилот.
— Это же вертолёт «тигров»! — заорал уже пришедший в себя Степан. — Нас опять продали!
— Не будь глупцом, — Строн встряхнул Степана за шиворот. — Мы теряем время.
— Степан, делай, что говорят.
