— Супермен, — сообщил Лаврушин, наведя подзорную трубу на амбала, поддерживавшего в воздухе «Боинг». Он выглядел комаром на теле слона, но держал самолёт в воздухе без усилий.
— Здоровый парень, — с уважением произнёс Степан.
Супермен опустил ношу в воды бухты. Пламя захлебнулось водой. Самолёт закачался на волнах. Рядом с ним из воды высунулась огромная голова доисторического чудовища. Попробовала зубами металлическое крыло. Фыркнула, сплюнула и ушла под воду, подняв высокую волну.
Через некоторое время послышались громовые раскаты, и слева на окраине взметнулось красное зарево.
— Это ещё что? — воскликнул Лаврушин, вжимая голову в плечи. Он прекрасно помнил бомбёжку в Берлине.
— Шериф говорил, что в это время Годзиллу от города ракетами отгоняют, — пояснил Степан.
По улице уныло прошаркала и удалилась по каким-то своим загадочным делам процессия мертвецов-оборванцев. Один держал под мышкой свою голову, у троих не было голов вообще, один скакал на единственной ноге. Зрелище было не столько жуткое, сколько жалкое.
— Всё, спать пора, — сказал Степан. — Завтра тяжёлый день.
Он справился с электронным будильником, который поставил на девять, и с готовностью отключился.
Сон никак не шёл к Лаврушину. Когда веки начали смыкаться, комнату озарил розовый свет.
Лаврушин поднялся и подошёл к окну. Напротив пентхауза соседнего дома висела летающая тарелка, в конусе света трое крохотулек пришельцев тащили из окна обнажённое женское тело.
Задремал Лаврушин только под утро.
А когда проснулся, вовсю светило солнце.
— Э, Степан. Вставай, — воскликнул учёный.
— Рано, — буркнул, натягивая одеяло на голову.
— Какой рано? Почти десять. Дела у нас.
— Дела, дела, — Степан попытался снова спрятаться от всех проблем в сладком сне.
Лаврушин дёрнул за одеяло.
Степан приподнялся, потряс головой и угрюмо произнёс:
— А я думал, всё это мне снится.
— Не снится, — заверил Лаврушин. — Поднимайся.
Затренькал дверной звонок.
— Кого чёрт несёт? — сонно осведомился Степан.
— Сейчас узнаем, — Лаврушин накинул махровый халат.
Он подошёл к двери и нажал на кнопку. На экранчике появился вид коридора. Перед дверью стоял официант в коричневой форменной курточке и белых брюках. Перед ним был столик, заставленный приборами из нержавеющей стали.
— Что? — спросил Лаврушин.
— Завтрак, господа.
— Мы не заказывали.
— Входит в сервис.
— Входит так входит.
Лаврушин отпер дверь. Официант поклонился и прошёл в комнату, толкая перед собой столик. Степан уже успел подняться и устроился на диване, с интересом смотря на то, что им привезли. Ох, любил он с утра хорошо поесть. Впрочем, любил он поесть и с вечера. И со дня.
Официант разложил на обеденном столе приборы. Поставил в центр блюдо под колпаком. На металлической поверхности колпака отражались лица присутствующих, искажаясь и приобретая забавные черты, как в комнате смеха.
— Ну-ка, что у нас тут? — Степан уселся за стол и потёр руки.
Официант с улыбкой поклонился. Поднял колпак с блюда…
— Гр-р, — Степан поперхнулся.
На блюде лежала отрезанная человеческая голова.
Степан заёрзал и попытался вжаться в спину стула. У Лаврушина подкосились ноги и он уселся прямо на ковёр.
— Ваш завтрак, господа, — официант демонически захохотал. — Ваш завтрак.
Голова на тарелке открыла глаза. Подмигнула Степану. Осклабилась.
— Приятного аппетита! — официант хохотал всё громче. Его лицо вытягивалось. Куртка рвалась на спине. Руки становились длиннее. Лицо покрывалось волдырями. Это было лицо обожжённого трупа. Только глаза — живые и алчные, горели жадной неутомимой злобой.
Официант оглядел друзей:
— Поздравляю вас с моим завтраком, господа.
Снова захохотал. И поиграл пальцами. На руке была перчатка с четырьмя длинными лезвиями. Его обвисшая превратившаяся в лохмотья бомжатская одежда была вся в грязных бурых пятнах.
Степан схватил тарелку и запустил в физиономию нечисти.
Официант рассёк тарелку на лету когтями-лезвиями.
— Я твой друг, — с ухмылкой, обнажив кривые острые зубы, сообщил монстр. — Не противься.
Он приблизился к Степану и занёс над ним когти-лезвия.
— А-а-а, — заорал Степан.
Бип-бип-бип…
Лаврушин дёрнулся…
Он лежал в кровати. Подушка была противно и прохладно мокра от пота. Пищал отчаянно будильник.
Степан спал, откинув одеяло. Лаврушин с ужасом увидел, как по его груди ползёт кровавая полоса.
— Степан, — он дёрнул его за руку.
И тут Степан проснулся.
Он потряс головой. Минуты две он ничего не мог сказать. Лаврушин дал ему воды.
— Что это было? — сдавленно произнёс Степан, опустошив стакан.
— Сон.
— Там был какой-то мужик в перчатках.
— С лезвиями, — поддакнул Лаврушин.
— Нам что, одно и тоже снилось?
— Ну.
— Значит, всё правда… Вспомнил. Фрэдди Крюгер.
— Кто? — удивился Лаврушин.
— Убийца-маньяк, являющийся людям во снах и убивающий их там. Во сне он всесилен, — закончил Степан. — Бог ты мой. Псы. Какой-то болван в чёрном котелке. А теперь и Фрэдди! Не многовато? Что теперь нам с этим делать?
— Не знаю. Ладно. Подъём. Завтракаем.
При слове завтрак Степан поморщился. Случилось страшное — кажется у него пропал утренний аппетит.
