Долларами тут брали. Набив животы макдональдсовской пресной дешёвкой и с грустью вспомнив роскошную кухню в «Ползучей звезде» и в «Атлантике», друзья отправились искать место для ночлега.
— Куда нас пустят, беспаспортных? — задумчиво сказал Степан.
— Зато с зеленью.
С долларами пускали везде.
Отель располагался на площади имени Проктора энд Гэмбла, в центре которой стоял памятник этому загадочному персонажу. Несколько этажей в здании занимали офисы. Поднимались к себе на этаж друзья в соседстве с целой толпой мужчин и женщин — они походили на манекены из витрин и самой природой были созданы для того, чтобы на них развешивали одежду и опробовали кремы и лосьоны. У всех в руках имелись папки или дипломаты.
Неожиданно девушка-«манекен», стоящая рядом со Степаном, отодвинулась от него и, брезгливо поморщив носик, требовательно осведомилась:
— А вы купили «Хэден Шолдерс»?
Так в былые времена вопрошали: «Ты записался добровольцем?»
— Ага, — рассеянно кивнул Степан.
И тут же заработал:
— Нет. Если бы вы купили шампунь «Хэден Шолдерс», у вас бы не было перхоти…
— Что?!
— А запах… Дезодорант «Собачий нюх» убьёт запах пота и обеспечит вам отличное настроение.
— Припадочная, — грустно отметил Степан.
На счастье дискуссия развития не получила. Двери лифта раздвинулись, девица замерла у них на секунду, а потом, закатив глаза, жалко пискнув, свалилась на руки красавчику-атлету, стоявшему на площадке.
— «Олд Спайс», — жарко произнесла она. — Это одеколон для настоящих мужчин. Я вся твоя.
— Духи «Импульс», — восторженно заголосил атлет, и выдернул из кадки цветок, другой рукой придерживая полуобморочную даму. — Я реагирую на «Импульс».
— Тоже припадочный, — сказал Степан, когда двери лифта закрылись.
Остальные «манекены» сохраняли каменные лица.
Друзья с каждым отелем забирались всё выше и выше. Их просторный трёхкомнатный люксовский номер находился на тридцатом этаже.
Они вышли на балкон. День был летний, ласково-солнечный, без жары, но и без холодных порывов. Бесконечный город уходил за горизонт и терялся в неведомых далях.
— Мегаполис, — сказал Лаврушин.
— Страна рекламы бескрайняя и не имеющая границ, — горько усмехнулся Степан.
В дверь номера по-хозяйски забарабанили.
— Кто там ещё? — недовольно произнёс Лаврушин.
Он открыл дверь. И увидел мужчину с угрожающе-требовательным лицом.
— Вы знаете, что за удовольствия надо платить? — осведомился он. Его рука выразительно тяжелела в кармане хрустящего белого халата.
— А? — Лаврушин невольно отступил, ожидая худшего. Внутри у него всё нервно подвело.
— Еда — это удовольствие, — прорычал гость. — После неё нарушается кислотно-щелочной баланс во рту. А это опасность кариеса.
Он молча уставился на Лаврушина, ожидая, что тот скажет в ответ.
— Ну? — вопросительно буркнул Лаврушин.
— Вам кажется, что от кариеса не убережёшься. Но, — мужчина залучился ослепительной улыбкой и выкинул из кармана руку, в которой сжимал пачку жвачки, — сегодня мы имеем «Орбит» с ксилитом.
— До свиданья, — из-за спины Лаврушина выступил Степан и захлопнул дверь.
Здесь они задержались аж на три дня. К «пианино» Лаврушин не прикасался. Денег на жизнь было выше крыши.
Вокруг царил сюр. Все аборигены были довольны — кто «вискасом», кто «тампаксом», кто «марсом» и «кока-колой». Они жили достаточно напряжённо — ни одной свободной минуты. Неутомимо кому-то что-то предлагали, что-то демонстрировали, что-то выкрикивали, в чём-то убеждали профессионально поставленными голосами. И при этом все белозубо улыбались. Это была страна улыбающихся дебилов, рай потребителей, людей, которым не нужно ничего, кроме шмоток, техники, косметики. И это были дисциплинированные люди. Они старательно владели «сони» и неутомимо чистили зубы рекламируемыми пастами, изводили французское мыло «Камель натюрель» тоннами и без устали вкладывали деньги в инвестиционные компании.
Время от времени Лаврушин тянулся к «пианино», но тут же, будто обжегшись отдёргивал руку:
— Не могу.
Свободного времени была тьма. Друзья путешествовали по городу. Заходили в магазинчики на Памперс-проезде и в офисы на проспекте имени Пятилетия банка Империал, смотрели, часто не веря своим глазам, на причудливую суматоху.
…Магазин электроники. Продавец вцепляется в покупателя.
— Купите «Тошибу»!
— Но на нём же ничего не видно.
— Правильно. Он работает без перерыва уже девять лет, и просто надо стереть пыль с экрана.
Соскребает толстенный слой пыли с ЖК-экрана, за которым скрывается чистое изображение.
— Беру, — кричит покупатель.
…В универмаге на Степана кидается женщина с криком:
— Вы покупаете стиральную машину «Бош»?!
— Нет, не покупаю, — пытается возразить Степан, но хватка у женщины не по-женски железная.
— Вы купите её! И каким порошком вы будете пользоваться?
— Зубным.
— Ах, нет. Только «Ариэль»…
— Мама! — восклицает рядом перепуганная девица, держа за рукав женщину. — Ты пользуешься этим моющим средством?!
— Да, дочка. А как может быть иначе?
— Но ведь «Фэри» требуется в два раза меньше!
— Правда? — поражённая мама застывает. — Но ведь так не бывает.
