Я не совсем поняла, что имелось в виду, но предпочла больше не задавать вопросов. В голове до сих пор не укладывалось, как можно было самолично и по доброй воле отдать Воробью обе части карты! Да уж, его мастерству остается только завидовать. Куда больше не давало покоя другое немаловажное обстоятельство. И, как оказалось, беспокоило оно не только меня.
Решив не мешать на верхней палубе, я отправилась в каюту, чтобы немного привести себя в порядок и выдохнуть в одиночестве. Отражение, кисло глядящее из зеркала, отнюдь не походило на бравую пиратку. Скорее, на измученную тряской в карете дворцовую леди, что теряет сознание при каждом удобном случае. Бессонная и насыщенная событиями ночь отпечаталась синевато-черными мешками под глазами. Омыв лицо, я бухнулась на койку, тут же припомнив во всех подробностях «шлюпочный заезд». Очередное пополнение коллекции ушибов! Ура… Палуба, нависавшая надо мной, оказалась скучным развлечением. Глаза устало закрывались. Постепенно дремота одолела меня.
Негромкий стук в дверь прервал грезы. Подавляя зевок, я позволила войти. Дверь приоткрылась, и на пороге возник Джеймс, держа руки за спиной. Я села, цепляя на губы сонную улыбку.
— Знаешь, Диана, давно хочу признаться, что недооценивал тебя. — Я мгновенно проснулась от таких слов и чуть было не ляпнула грубоватое: «В смысле?». — Ты меня каждый день удивляешь, так что мне отчасти стыдно, что не сделал этого раньше. Теперь, поскольку события набирают обороты, я считаю, это просто необходимо. И надеюсь, ты не будешь держать на меня зла.
С чего-то вдруг в голове возникла картинка, как меня запихивают в сейф под истеричные крики и оставляют где-то в надежном месте. К счастью, она не оправдалась. Джеймс шагнул в каюту, доставая из-за спины длинный футляр, обтянутый бархатом. Он протянул его мне на раскрытых ладонях. Опустив изумленный взгляд, я нерешительно коснулась защелки и подняла крышку. С губ невольно сорвался восхищенный возглас. На темно-зеленой подушке покоилась сверкающая сталью шпага. Глаза застыли на невероятной красоты эфесе, выполненном в виде роскошного павлиньего хвоста. Я взялась за рукоятку, и кисть полностью скрылась под дугообразной гардой. Шпага уверенно и холодно поблескивала в свете фонаря. Всё же клинок оказался несколько тяжелее, чем я предполагала, когда дрожащая рука подняла его вверх. Взгляд распахнутых глаз неторопливо скользнул от острия до перекрестия. Как завороженная, я наблюдала за игрой света на блестящем клинке и не сразу заметила довольную улыбку на лице Уитлокка.
— Я… я не знаю, что сказать…
— Не стоит. Всё и так видно.
Наши взгляды встретились, и было в этом что-то новое. В голубых глазах Джеймса плясали отражения огней и тени улыбки. В них не читалась ни обеспокоенность, ни огорчение, ни намерения будущих авантюр. Вместо коварства, добрая уверенность. Не знаю, что виделось в моих, но Джеймс продолжал упорно глядеть на меня. Мы застыли, молча вглядываясь в лица друг друга. В голове опустело, и только тяжесть в руке не дала забыться. Вздрогнув, я наконец опустила шпагу. Уитлокк оставил футляр на столе и собрался уходить, но на пороге обернулся:
— Меня кое-что беспокоит.
— Для этого поводов хоть отбавляй.
Феникс кивнул.
— Ты назвала этих людей «заклятыми друзьями» Воробья… — заговорил он.
— Да. Как говорит сам Джек, трое из них пытались его убить, а одной даже удалось. Хотя после этих слов позднее он чуть было не совершил героическое самопожертвование… — в раздумьях добавила я.
— Как они так быстро нашли нас?
Чтобы потянуть время, я избавилась от затупленной сабли, прикрепляя к перевязи новое оружие.
— Я тоже об этом думала. Похоже, они знали, где ещё можно стать на якорь. Или, может, спросили в деревне. Или просто следили за нами.
Уитлокк кивал, хотя его губы недоверчиво поджались.
— Или они знали об этом месте заранее.
— Надеюсь, ты не прав, — вздохнула я, вспоминая ночные похождения, невероятные похождения. — Ты разочарован? — Джеймс глянул на меня. — В Джеке?
Феникс рассмеялся.
— Честно говоря, восхищен. В некоторой степени. Не знаю, как он это делает, но надо отдать ему должное, в этом он — непревзойденный мастер. Серьезно, — со смешком добавил капитан, — до сих пор в голове не укладывается, как мы так умудрились.
Меня тоже пробрал смех.
— В трезвом уме и твердой памяти.
— Хотя в этом уже есть сомнения.
