Я вновь обернулась к носу: как по волшебству, парус, закрывавший обзор, исчез. Тот самый «блинд»?.. Впереди, четко выделяясь на фоне желтеющего перед закатом неба, высились каменные врата. Я хлопнула рукой по карману, но, увы, оставила подзорную трубу в каюте. «Призрачный Странник», сбавив ход, направлялся точно к каменной арке. По обе стороны от неё в туманной дали очерчивались неясные силуэты островов.
— Это будет незабываемо! — восхищенно прошептала я, представляя, как наш корабль гордо и неспешно проплывает под арочными сводами, сооруженными природой.
Всё же не давало покоя, для чего вся эта беготня. Очевидно, она вполне оправдана, не мне, новичку в морской науке, судить об этом. Распластавшись локтями по планширу, я с романтической улыбкой на губах наблюдала за приближением Арочного прохода. Если верить обещаниям, то, эффектно пройдя сквозь него, мы не только опередим Барбоссу и чету Тёрнеров, но и изрядно срежем.
Волны дерзко шипели под форштевнем, но «Странник» равнодушно переступал по ним. Прошло около десяти минут. В глазах, наверное, от напряжения начало двоиться. Арочный обелиск, торчавший из воды, приобретал некую аморфность. Края утратили четкость. Я зажмурилась, давая глазам отдых, но, когда взглянула вновь, картина отнюдь не улучшилась. Я вытянула шею, приглядываясь к меняющимся очертаниям «ворот». Они словно бы распадались на части, как оптическая иллюзия. Острова, что темнели ранее по обе стороны, обернулись огромными скалами, целыми горами, торчащими из морской пучины. Из них образовывался целый лабиринт, сулящий неминуемую погибель. К счастью, это безрадостное зрелище лежало по флангам на безопасном расстоянии от парусника. Бушприт «Призрачного Странника» был устремлен четко вперед. Там, изваянные силой ветра и подчиненные мастерству сотен тысяч волн, друг за другом, словно гигантское домино, поднимались из воды скальные столбы. Издалека они сливались в единый свод каменных врат, но теперь… Изломанные, заострённые, с нависающими выступами и пробитыми шлямбурами каменные монолиты не сулили ничего доброго. Перед глазами возникло обеспокоенное лицо Барто: «Но, может, не настолько?». Что ж, теперь яснее ясного, что так раздосадовало старого моряка.
