— Я не верю вам, — развёл он руками. — И считаю, что истинная мудрость, а значит, и сила в умении вовремя остановиться. И всё же, поскольку ваша жизнь для меня ничего не стоит, я готов испытать… — Он не закончил, внимательно присматриваясь ко мне. Я нацепила вежливую улыбку. — Однако, мне нужны доказательства. — Капитан позвонил в колокольчик, моментально явился офицер. Приказ по-французски прозвучал так же быстро. — Ответьте, мадемуазель, — странно выделив обращение, проговорил Деруа, — за что вы так рьяно и при этом неумело пытались убить эту испанку?
Последовала искренняя в своей презрительности усмешка.
— Это личное, мсье. Но, если честно и вместе с тем кратко, — я её ненавижу.
Деруа издал что-то похожее на смешок и закивал головой, точно услышал то, что предполагал. Он взял со стола хрустальный бокал, поднял к окну, наблюдая, как свет переливается в гранях, плеснул вина и выпил большим глотком. Послышались шаги, звон цепей, и в каюте появился Джек, закованный по рукам и ногам, в сопровождении двух солдат. Обращённый ко мне взгляд заставил внутри всё сжаться: такой и полагался «предателю».
— А я уж не думал, что удостоюсь подобной чести. — Кэп отвесил карикатурный поклон.
Я медленно перевела вопросительный взгляд на Астора Деруа. Он подошёл к комоду, а затем протянул мне мушкет:
— Убейте его.
Надо было ответить. Немедленно. Пусть сердце зашлось, пусть отчаянно хотелось взглянуть на Джека в поисках подсказки и поддержки, пусть самым явным было желание всадить пулю именно в лоб Деруа, а там будь что будет…
— Здесь? — холодно сорвалось с губ.
Деруа обвёл быстрым взглядом каюту, задержался на ковре у стола и двинулся ко мне, поправляя шейный платок.
— Non, вы правы. Вывести. — Солдаты вытолкали пирата вон. Француз галантно указал на дверь: — После вас, мадемуазель. — Он стоял близко. Так близко! Можно было дотянуться, выхватить саблю, бежать. С каждым мгновением промедления взгляд чёрных глаз становился всё напряжённее. Я молча вышла на пустующую палубу, и едва наши с Джеком взгляды встретились, мы оба поняли, что и как делать. — Прошу, — Деруа протянул пистолет.
Я напрягла руку до побеления пальцев, чтобы скрыть дрожь. Оружие тяжело легло в ладонь. Солдаты замерли по обе стороны от капитана Воробья. Я шагнула к нему. Астор замер за моей спиной.
— На колени. — Джек громко фыркнул. Его заставили. — Будет последнее слово? — вглядываясь в ромовую радужку, отстранённо спросила я.
Джек Воробей растянул коварную улыбку.
— Не промажь.
«Не сомневайся». Палец лёг на спусковой крючок. Опухшая ладонь буквально впилась в рукоять. Когда дуло указало точно в сердце, кэп едва заметно кивнул. Я мгновенно развернулась, дуло заглянуло в лицо французу, и спустила курок. Раздался щелчок, точно кто-то языком цыкнул. Со снисходительным одобрением. За спиной поднялась возня. Тут же, не давая опомниться, я метнулась к Деруа, пальцы зацепили холодный эфес меча. Мощный резкий удар наотмашь смёл меня на палубу. Во рту стало солёно от крови.
Деруа навис надо мной с победным оскалом.
— А как же наш уговор? — театрально удивился он.
— Ты убил Джеймса! — с яростным криком накинулась я на него. Деруа ловко увернулся, ударил по спине, выбивая воздух. Одной рукой я схватила его за плечо, другая поймала эфес меча, металл тихо зазвенел, покидая ножны. Француз тут же перехватил мою руку. Мощный удар коленом в живот будто перевернул все внутренности, мигом замутило. Сильные пальцы Деруа впились в шею, едва не ломая позвонки. Я только царапнула его ногтями по лицу, он впечатал меня в палубные доски, словно мешок.
— Ха, значит, не всё равно… — прилетело насмешливо, пока перед глазами расползалась темнота. Не успел взгляд сфокусироваться, я подорвалась в новой попытке разорвать его голыми руками, ведь говорил во мне не разум, не умения, не расчёт, а кристально чистая, неразбавленная, а потому слепая ярость. Наградой за это стал удар сапогом под рёбра. Пока я корчилась от боли, Деруа склонился, ухватил меня за подбородок и заставил глядеть в его смеющееся лицо, в полные садистского наслаждения чёрные глаза. Плевок кровью остался на манжете. Я безвольно рухнула на спину. Горло сдавило — француз наступил сапогом, постепенно надавливая всё сильнее.
— Чтоб… ты сгнил… в забвении! — прохрипела я. Погружаясь в тьму, взгляд поймал Джека Воробья, что был придавлен к палубе несколькими солдатами. Искры в глазах, если бы ими можно было ранить…
Карцер заполняла кромешная тьма. И это было к лучшему. Я слышала Джека, а он пытался услышать меня. Вонь плесени не ощущалась, её заменял устойчивый запах сырости, намешанный с гарью — трюм «Чёрной Жемчужины». От этой мысли вроде стало легче. Тишину, пробирающую до дрожи, разбавлял шум крови в голове — какой-то неправильный, совсем не похожий на шёпот моря, когда подносишь раковину к уху.
— Диана? — От меня остался бесчувственный мешок костей, так что Джеку не суждено было услышать отклик.
— Джек, ты? — вторгся осторожный вопрос.
Со стороны Воробья донёсся шорох.
— Гиббс! Ах ты старый чёрт! Выбрался всё-таки!
