— Ну, — протянул старпом, — нет вообще-то. Я в камере. Как и все остальные. — Загудели низкие голоса. Послышалось разочарованное сопение. — А вы как здесь? Чего они нас сюда перевели? — заволновался моряк.
Джек Воробей, судя по ёрзанию и позвякиванию цепей, уселся у решётки. Все пленники молчали. Вопрос Гиббса так и остался без ответа, возвращая карцер в мрачную тишину. В кромешной тьме, где единственным свидетельством того, что ты не оказался на краю Вселенной, служило чужое дыхание, «Жемчужина» походила на сгинувший корабль, неприкаянный призрак, что с неупокоенной командой скитался по морям в поисках невозможного спасения. Быть может, это и был план Деруа? Обречь нас на одиночество? Пока от жажды, голода и тьмы не начнём терять рассудок? Пока в кровь не сотрём руки, пытаясь выбраться из-за решёток?
Слёзы, — которых, казалось, не осталось, — заскользили по щекам. Никогда в жизни так не плакала: тихо и спокойно, будто бы боясь нарушить тишину, боясь быть услышанной.
Что-то стукнуло над головой. Затем снова и снова. Застучали сапоги. Джек звякнул цепями. Топот сменился частым грохотом, будто протащили что-то тяжёлое. Поскрипывали доски, что-то падало, сквозь редкие щели просыпалась пыль и обрывки французских фраз.
— Ох, не к добру это, — через какое-то время с досадой проговорил Гиббс, явно что-то распознав.
— Порох… — как-то обречённо выдохнул кэп.
Голоса забормотали, загудели — взволнованно, нестройно, с надеждой обращаясь к капитану. Их прервал смех: хрипловатый, приглушенный и оттого более жуткий, будто потусторонний. Затем из темноты донеслось:
— Француз любит красивые зрелища. Взорвать такое судно — чем не красивое зрелище?
Я впервые двинула головой, разлепляя опухшие, склеенные кровью губы. Потому что голос сулил невозможное.
— Барбосса? — Вопрос прозвучал хрупко и так похоже на поскрипывание стекла под гвоздём.
— Барбосса?! — подхватил Джек, громыхая цепями о решётку. — Что ты тут делаешь? — возмутился он, будто Гектор заявился к нему в каюту с утра пораньше.
Капитан «Мести королевы Анны» снова рассмеялся.
— Расплачиваюсь за то, что прислушался к тебе, когда ты убеждал меня, что девчонка не опасна. Ну что ж, теперь мы все буквально и фигурально в одной лодке. Надеюсь, ты доволен.
Мне бы стоило удивиться, но сил на это не осталось. Я приняла как должное, что тот, кого я считала мёртвым от моей руки, теперь радовался пусть и странному, но восстановлению справедливости.
Капитан Воробей же был иного мнения.
— Если бы кто-то не профукал и Меч Тритона, и корабль, никто не сидел бы сейчас здесь! — парировал он.
— Джек, Джек… — с наставнической улыбкой в голосе протянул Гектор Барбосса. — Знаешь, я дожил до тех лет, когда на пороге смерти не ищешь виновных. Ты, давай, импровизируй. Я же готов пойти ко дну со своим кораблём.
— Это. Мой. Корабль, — безапелляционно заявил Джек. Барбосса счёл достаточным ответить философской усмешкой. Через минуту шумного молчания Воробей спросил: — И как ты попался?
— Подружка разве не рассказала? — отозвался Барбосса. Я рвано выдохнула. — Она сбросила меня за борт. — Почему-то в голосе шкипера прозвучали весёлые нотки, точно его забавляла ситуация. — А второй бриг француза выловил из шторма. И знаешь, Джек, если бы…
Приближался частый топот. В глаза ударил свет фонаря, ослепляя. Несогласно заскрипели петли в решётках. Меня подхватили под руки и потащили куда-то, считая коленями ступени трапа, следом Джека. Никто не упирался, и вот уже предвещающий наступление вечерней прохлады бриз прошёлся по свежим ранам.
— Бойль?! — Взгляд наткнулся на него сразу же, едва сапоги скользнули по доскам верхней палубы. В голову хаотичным потоком хлынули картинки, как в стереоскопе: все те «невинные» бессмысленные разговоры, «случайные» моменты, вопросы «невзначай», «недоразумения», за которые никто не был в ответе. И один-единственный выстрел, перевернувший всё вверх дном.
Матрос мотнул головой в сторону кормы. Я пыталась вывернуться, пока нас вели на полуют, но только пробудила новый очаг боли. Без излишних церемоний и каких-либо трудностей солдаты приковали нас к бизань-мачте по обе стороны, так что, когда я приземлилась на колени, руки оказались подняты над головой.
Бойль поднялся следом, придирчиво оглядел сначала мои кандалы, потом подступил к Джеку:
— Encore, — и следом Воробей недовольно зашипел: «Я тебе что, шкура для выделки?».
— Бойль! — с хрипом прикрикнула я требовательно. Он нехотя, но всё же подошёл, смерил суровым взглядом сверху вниз. — Как ты мог? — пронзая его взглядом, процедила я.
Он повёл челюстью из стороны в сторону.
— Я выполняю приказ своего капитана.
— Джеймс Уитлокк был твоим капитаном, паскуда!
— Нет! — огрызнулся Бойль. — Никогда.
— Ты предал его, предал своих братьев! После всего, что он для тебя сделал!
Моряк резко склонился надо мной, рукой упираясь в мачту.
