— Я… — С трудом удалось протолкнуть ком в горле. Взгляд застыл на тёмных пятнах крови на коленях. — Я пытаюсь удержать дыхание, чтобы голос не звучал так жалко, и всё же… Знаешь, пусть всё будет так. Я не хочу, чтобы всё кончилось. Разве что этот бесконечно долгий день, но… Я не жалею, Джек, не об этом моменте, потому что мы разделим его на двоих. — Я поднялась на слабых ногах, прочертила взглядом линию горизонта. — Кругом меня мечта, которая стала реальностью! — Я шагнула к фальшборту; опадая, звякнули цепи. Волнующееся море устремилось к горизонту — лазурное, бирюзовое, сапфировое, слепящее бликами, сверкающее лучами солнца, ярче чистейших драгоценностей. Где-то там, неимоверно далеко, на краю этой бесконечности занималась гроза: небо растворялось в воде, поднималось молочным туманом, а здесь, над топами мачт, по сочной синеве ползла лёгкая дымка облаков. — Теперь я понимаю… «Свобода прекрасна, покуда есть, с кем её разделить». Всего этого — шума прибоя, непокорного ветра, ночных песен, звёзд, что будто бы можно сорвать рукой, тысяч и тысяч пройдённых миль, россыпей золота и драгоценностей, моментов триумфа… Чёрт, даже если бы я могла объять мир! Этого было бы мало. Потому что не с кем разделить. И этот самый момент, с тобой, куда дороже! — Я обернулась к Джеку. — Я так грезила о свободе, не до конца понимая, что это. Взгляни! — С воздушной лёгкостью ног я оказалась у края трапа, затормозила, хватаясь за край поручней. Порыв ветра следом, хлопнул в гигантских парусах. Взгляд по невидимой винтовой лестнице взлетел к топу грот-мачты: смольный флаг во всю улыбался беззубым ртом, дразняще полоскал на ветру саблями, предвкушая их сочный звон. Я задорно хихикнула и съехала по перилам, и тут же, предупреждая возможное падение, меня ловко поймал под руку юнга Томас. Засветился широкой улыбкой, собирая щёки складками, засмущался, когда я отвесила наигранный поклон. Загрохотал бас боцмана, и Томми пулей юркнул куда-то в трюм. И солнце слепило над морем, но здесь, на палубе «Жемчужины», взгляд расслабленно скользил вдоль бортов. Гиббс и Барто, отпуская шуточки, сошлись в бою за игрой в кости и собрали плотный круг болельщиков. Я сунула нос из-за спин, стукнули кубики, и следом взорвались голоса: Гиббс с досадой хлопнул себя по ляжке, а Барто, мигом отыскав мою физиономию, внезапно на радостях чмокнул в щёку. Я смущённо отпрянула, заулыбалась. Ветер, забавляясь, взбил волосы, щекотнул прядями шею и умчался ввысь. Широкая дорожка тени подвела к мачте. Я запрокинула голову и, расставив руки, медленно закружилась, и переплетение бесчисленного множества тросов, что тонкими нитями опоясывали рангоут, обратилось в калейдоскоп, заигрывающий с крупицами неба меж канатной паутины. И вот уже чьи-то руки подхватили меня, продолжая этот странный вальс. И лазурь небес оказалась в глазах напротив. Джеймс улыбнулся, выпуская мою ладонь, а я, извернувшись, взъерошила ему волосы. Загудели под сапогами решётки люков, я легко перепрыгнула на палубу, а Феникс провожал меня вопросительным взглядом, подсвеченным тёплой улыбкой. Под раскаты хохота из трюма вывалилась компания во главе с мистером Бэтчем. Кто-то швырнул в руки кружку, булькнул ром, затем стукнули жестяные борта — на радость победителю спора. «Чёрная Жемчужина» всковырнула волну, осыпая всех на палубе фонтаном прохладных брызг. Сапоги самовольно заскользили по мокрым доскам. Руки поймали канат, инерция развернула: я запрыгнула на пушку, затем на планшир, обернулась. Наружу попросился умильный смех при взгляде на засевшего у противоположного борта Барбоссу, что с серьёзным видом предлагал Джеку яблоко, на что капуцин строил рожицы и скакал по своему хозяину. Под ногами шипела пена, взмывала вверх под скрип такелажа. Сквозь толщу кристально-чистой воды проглядывали размытые очертания — то ли подводных рифов, то ли забытых сундуков. Я обернулась к корме: Джек Воробей стоял на мостике, расправив ладони на перилах. — Нет, Джекки, — я спрыгнула на палубу, — спасибо за эту жизнь, что ты вдохнул в меня, за жизнь, которую я прожила — по-настоящему. Так, как не могла и вообразить. За каждый вдох, что знаменовал победу над смертью! — Взгляд метнулся к носу корабля. — «Лучше сгореть, чем угаснуть». Да. — Я вприпрыжку рванула к бушприту, где, встречая ветры и волны, первой бросаясь сквозь шторм, парила на искусных крыльях нимфа с птицей в руке. И думалось, что у самого топа, опережая всех, смогу воспарить и я, забываясь и отдаваясь полностью на волю ветра.
Но с силой рвануло назад. Я раскрыла глаза, поднимая взгляд к пылающим запястьям в кандалах. Джек смотрел на меня из-за ствола мачты с восхищённым опасением. Солдаты замерли, точно оловянные.
— Лучше сгореть, — одними губами повторила я, не сводя глаз с пирата.
По ступеням взбежал Бойль, ускользнул от моего взгляда, затем резко выровнялся, изменился в лице с почтительным: «Капитан». Я тяжело осела обратно на палубу.
Астор Деруа неспешно поднимался на полуют, брезгливым взором осматривая изувеченную «Чёрную Жемчужину».
