В конце концов, Нерон не допустил отставки в том виде, в каком этого хотел Сенека. Возможно, потому, что Сенека, несмотря на свою уже не столь безупречную репутацию, все еще оставался самым надежным связующим звеном с традиционалистами в сенате, которым располагал Нерон, и, следовательно, иногда мог быть полезен[957]. Но, возможно, еще и потому, что образ Сенеки в глазах Нерона был не таким безупречным, как у многих современников. Без сомнения, Нерон знал историю Сенеки благодаря Агриппине, знал об обвинениях в том, что у его учителя и его тетки Ливиллы была внебрачная связь, завершившаяся изгнанием философа на Корсику[958]. И вообще, Нерон, вероятно, сам время от времени задумывался о скрытых амбициях и об истинном лице вдохновителя стоиков.
Тем не менее в 62 году император позволил своему бывшему главному советнику уйти в отставку. Сенека начал пренебрегать собственными социальными обязательствами, такими как встречи со своими многочисленными клиентами по утрам, и почти не жил в Риме. В качестве причины он сослался на слабое здоровье и научные изыскания, пишет Тацит[959]. Действительно, после ухода у Сенеки начался новый этап творчества, когда он представил публике прежде всего свое стоическое мировоззрение в двух крупных произведениях «Натурфилософские вопросы» (
И смерть Бурра, и уход неразрывно связанного с ним Сенеки стали важным поворотным моментом в правлении Нерона. На развитие событий, особенно в том, что касается отношений с сенатом, негативно повлияло кардинальное изменение состава круга советников Нерона.
Ни один римский император не мог самостоятельно следить за всеми процессами, происходившими на высшем административном уровне империи. Точно так же он не мог единолично принимать кадровые решения по всем номинально подчиненным ему должностям. В конце концов, насчитывалось более чем 100 человек из числа сенаторов и всадников, которые должны были обеспечивать бесперебойное функционирование управленческого аппарата империи[961]. Система принципата требовала, чтобы доверенные лица, которые по тем или иным причинам имели доступ к императору, выступали в качестве советников, подготавливая кадровые решения. В идеальном варианте на консультативном уровне встречались бы прежде всего император и сенаторы. В стиле «первого среди равных» принцепс привлек бы ко двору тех аристократов, которые лично были ему близки и которым он доверял, выслушал бы их мнения, которые были бы приняты остальными членами сената. В конце концов, предлагаемые законопроекты должны были бы приниматься, а высокие посты в императорской администрации замещались бы, по крайней мере, с формального одобрения сената.
Этот дивный мир довольно долгое время существовал при Нероне, как ни при одном императоре до него. Во многом это заслуга Сенеки, хотя первоначальное присутствие Агриппины – она тоже круглосуточно консультировала Нерона, – бросало легкую тень на этот вопрос. Со временем, особенно вследствие пробудившейся в Нероне страсти к искусству, воспринятой в штыки большей частью аристократии, в глазах сенаторов тень превратилась в абсолютную тьму.
