Гораздо большее сожаление вызвало то, что Нерон так и не посетил Афины. Похоже, что с самого начала правления Нерона здесь с нетерпением ждали его визита и делали все, чтобы император приехал: огромный театр Диониса перестраивался более пяти лет и, наконец, в 60 году был посвящен Нерону. В Парфеноне, в центре Акрополя, городские элиты установили плиту с надписью в честь Нерона и в особо лестной обстановке, что, конечно же, не было случайностью: в непосредственной близости от надписи укрепили щиты, которые Александр Македонский в 334 году до н. э. после битвы при Гранике отправил в качестве победного дара в Афины. Нерон и Александр, которого он обожал, – это должно было сработать. Но не сработало. Нерон не приехал в Афины непонятно почему. Вероятно, имелись какие-то политические причины[1497]. Кассий Дион объясняет отсутствие Нерона страхом перед Эриниями[1498]; дело в том, что в Афинах особо почитались богини мести, преследовавшие матереубийцу Ореста в «Орестее» Эсхила. Это наверняка угнетало Нерона, убийцу собственной матери.
Пример Спарты, в частности, показывает, что путешествие Нерона не носило исключительно развлекательный характер, чтобы он мог мечтательно порхать по земле эллинов и забыть обо всем остальном. Наоборот, путешествие сочетало развлечения и политику: там, где это было уместно, император выступал в роли благотворителя, укрепляя местную инфраструктуру и жертвуя средства на строительство новых зданий в городах и святилищах, а там, где это было неуместно, ничего подобного не происходило.
Даже в Греции основные проблемы империи не выходили из поля зрения Нерона. Он принимал важные решения, менял наместников и военное командование, отправил Веспасиана в Иудею и одновременно с началом строительства канала на Истмийском перешейке приступил к обширному проекту улучшения транспортных и экономических путей на востоке империи.
Вероятно, в этот период также возник план более крупной военной кампании на Кавказе[1499]. Возможно, благодаря ей империя намеревалась закрепить достигнутое с парфянами соглашение о статусе Армении. Между Черным и Каспийским морями активно действовали конные орды кочевников, угрожавшие как римским, так и парфянским интересам[1500]. В то же время появилась возможность укрепить римский контроль над Причерноморьем – уже упомянутым важным регионом для выращивания зерновых, – а также на восточном побережье Черного моря за счет дальнейшего продвижения на Кавказ[1501]. Поскольку подготовка к проведению операции застопорилась из-за гибели Нерона, древние авторы даже не пытались найти этому какие-то рациональные объяснения, но с ходу отвергли саму идею как бессмысленную и эгоистичную. На самом деле, территория между Черным и Каспийским морями открывала широкие возможности исследования и покорения практически неизведанных земель. Этих мест не достиг даже Александр Македонский, а Помпей Великий (который, в свою очередь, стал Великим вследствие почитания римлянами Александра) лишь слегка их затронул. По словам Светония, Нерон, восхищавшийся деяниями Александра, сформировал новый италийский легион специально для похода на Кавказ, назвав его «Фалангой Александра» (официально он назывался
В конечном счете этот замысел также показывает, что правление Нерона во время его пребывания в Греции шло гладко, поскольку у императора был верный штат помощников. По обыкновению, он состоял в основном из преданных вольноотпущенников. Правда, во время турне по Греции Нерона сопровождали и сенаторы, но большинство из них осталось в Италии. Для оставшихся ничто не могло яснее отразить их политическую ничтожность, чем тот факт, что император находился за пределами Италии, а сенат был далеко-далеко, – и, несмотря на это, правительственные дела не останавливались, включая крупные военные и экономические проекты[1503]. Планы Нерона совершить поездку в Грецию вряд ли обсуждались в сенате. Теперь пребывание императора в Греции стало еще одним символом бессилия сенаторов и, таким образом, еще больше усилило гнев и неприятие значительной части сената по отношению к Нерону.
