Однако, если судить по версии Светония и Кассия Диона, не похоже, что Нерона, путешествовавшего по Италии, интересовало нечто большее, чем нелепая автостилизация под великого победителя греческих игр. Неудивительно, что в Риме возмутились, когда стало известно о приближении Нерона, и здесь, как и сперва в Неаполе, и по пути на север, в его родном Анции, а также на вилле Альба-Лонга возле Альбанского озера в Лации, он хотел прославить и отпраздновать свою победу[1528]. Его выбор в пользу традиционно римского церемониала лишь усугубил ситуацию. Въезд Нерона в Рим, по описаниям Светония и Кассия Диона, явно напоминает традиционный римский триумф. В республиканские времена эта почесть предназначалась для победоносных полководцев, в эпоху империи – для членов императорского дома (слишком много шума вокруг военачальника, не принадлежащего к правящей семье, в глазах Августа шло во вред принципату: победы и торжества – это удел императора). Август, Тиберий и Германик неоднократно являлись народу в этой роли. Не так давно Клавдий отпраздновал триумфальным шествием свою победу над Британией.
Отделять священный ритуал триумфа от военной победы и злоупотреблять его истинно государственной символикой для демонстрации своей персоны было неслыханной, абсурдной идеей. Но не для Нерона: по сообщению Кассия Диона, он с помпой въехал в Рим, в стиле греческих периодоников разрушив участок стены[1529]. Затем греческая тональность зрелища сменилась римской, но в глазах критически настроенных зрителей совершенно недостойным образом. Среди трофеев Нерона не было сокровищ из дальних стран. Вместо них он представил публике 1808 своих победных венков. На мемориальных досках и изображениях он не демонстрировал, как и где он сражался в упорных боях с сильными и опасными врагами. Те, кто умел читать, узнал, где, в каких играх и в какой музыкальной дисциплине император одержал победу. Нерон не мог предъявить публике истощенных и вместе с тем производящих впечатление военнопленных, таких как галльский вождь Верцингеторикс, которого Цезарь провел в цепях через весь Рим, или тысячи пленников, которых Помпей после своих побед на Востоке продемонстрировал в триумфальном шествии, а впоследствии с их помощью удовлетворил потребности римлян в рабах. Вместо солдат Нерона сопровождали августианы, которые, однако, не менее громко приветствовали императора, чем солдаты, что обычно награждали своего полководца непристойными песнопениями и бо́льшую часть великого дня проводили в пьяном виде[1530].
Но самым серьезным оскорблением для публики стал выход самого Нерона. Он раздобыл колесницу, на которой Август праздновал свои триумфы, и тем самым ясно показал, преемником кого он себя видел[1531]. С выбором одежды дело обстояло так же. Кассий Дион и Светоний упоминают пурпурное одеяние, возможно, однотонную пурпурную
