Трудно сказать, насколько эти доводы убедили представителей галльских племен и городов, перед которыми выступал Виндекс. Но, конечно, император был сердцем империи. Он пользовался культовым почитанием в провинциях, был лицом Рима. Если на него нельзя равняться, то все устои и скрепы грозили оказаться под вопросом. В этом отношении Виндекс, который с отвращением описывает, как сам был свидетелем музыкальных выступлений Нерона, вполне мог найти правильный тон, поскольку сам был в ужасе от поведения Нерона. Однако у него был еще один очень веский аргумент, чтобы выступить против императора: не в последнюю очередь из-за его экстравагантных выходок налоговое бремя в Галлии резко возросло[1550]. Скорее, именно это обстоятельство, а не судьба римского сената побудила слушателей Виндекса присоединиться к нему. Они вооружились. Остались в стороне лишь город Лугдун, а также племена треверов и лингонов[1551].
Светоний пишет, что Нерон никак не реагировал целых восемь дней. Уже был конец марта. Только когда Нерон узнал, что Виндекс не только обвинил его в том, что он артист, но и распространил слух, что он довольно жалкий кифаред, к тому же с неблагозвучным именем Агенобарб (следовательно, Виндекс не признавал его полноправным членом рода Юлиев-Клавдиев), он, как говорят, начал действовать. Сначала Нерон написал обращение к сенату с требованием наказать Виндекса за неправомерные действия по отношению к нему лично и к государству[1552]. Это было весьма опрометчиво, поскольку галльские провинции принадлежали императору. Сенат здесь был бессилен. Вероятно, Нерон ожидал, что сенаторы хотя бы объявят Виндекса
По настоянию доверенных лиц Нерон через несколько дней все же отправился в Рим, чтобы посоветоваться с некоторыми влиятельными людьми о предстоящих действиях. Светоний пишет, что очень скоро императору все это надоело, и он направил совещание в гораздо более приятное для него русло: водяные орга́ны новейшего типа, их достоинства, преимущества, функциональность и способы применения[1556]. Кассий Дион рисует Нерона настроенным более прагматично: он радуется тому, что теперь в среде галльской знати начнутся конфискации, и его двор получит дополнительный доход[1557]. Однако масштабы и перспективы успеха восстания Виндекса по-прежнему казались незначительными, что объясняет паллиативные действия Нерона, его оптимизм и, возможно, даже особый интерес к водяным органам. Конечно, с такими приоритетами Нерон всем показал, что не отличается ни политической дальновидностью, ни лидерскими качествами. Если учесть драматическое развитие событий в последующие недели, его позиция в эти дни выглядит определенно фатальной. В начале апреля в столицу с запада прибыл гонец с тревожной вестью: Виндексу не удалось заручиться поддержкой других наместников провинций, за одним исключением. Сервий Сульпиций Гальба, наместник провинции
Впрочем, у Гальбы были веские основания для измены после того, как Нерон приказал его убить, а он узнал об этом[1560]. Император считал, что все наместники, кроме Гальбы, проявили лояльность, сообщив ему об измене Виндекса. Гальба, правда, ничего не обещал Виндексу, но то, что он ни о чем не сообщил императору, автоматически означало переход Гальбы на сторону Виндекса. Так это виделось Нерону[1561]. Однако существенной проблемой было то, что Гальба командовал единственным легионом, дислоцированным в Испании,
