Как и откуда Нерон узнал о событиях в Галлии, мы не знаем. Хорошая новость о смерти Виндекса, из-за которого и разгорелся весь этот пожар, и разгроме его армии, однако, сразу же была омрачена известиями о том, что произошло после битвы в военном лагере у стен Везонтиона: одержав победу, легионы Вергиния провозгласили своего командующего императором и, по сообщению Кассия Диона, уничтожили изображение Нерона, которое каждый легион нес впереди вместе со своим орлом![1583] Однако, как и Гальба, Вергиний отказался от такой чести: те, кто «делали императоров», сидели в Риме и носили тоги вместо доспехов. Пусть все так и остается в дальнейшем[1584].
Своим поведением Вергиний продемонстрировал готовность к переменам, не выразив открыто приверженности правящему принцепсу. По крайней мере, так считал Нерон, с годами ставший более подозрительным. Он боялся, что легионы на северной границе империи, задача которых заключалась прежде всего в том, чтобы не допустить вторжения германцев или других варваров в Италию, теперь сами станут угрозой для Апеннинского полуострова под командованием полководца, которого он, Нерон, сам и назначил. Однако нет никаких указаний на то, что у Вергиния были подобные планы. Гальба, который, должно быть, с ужасом наблюдал за происходящим в Галлии и видел, как рушатся его надежды, связался с Вергинием, но тот, похоже, ему не ответил[1585]. Вергиний остался к северу от Альп и формально подчинил свою армию Гальбе только после гибели Нерона, когда тот стал императором. Позиция Вергиния в 68 году дает основания для гипотетических предположений относительно дальнейшего хода римской истории. Если бы Вергиний поддался уговорам рейнских легионов, когда они хотели возвести его на императорский престол, его никто не сумел бы остановить.
Нерон был сильно обеспокоен поведением Вергиния. А дела шли все хуже. Вскоре до императора дошла информация из Северной Италии, согласно которой лояльность переброшенных туда подразделений постепенно улетучилась. Легионы отправили своих уполномоченных к Вергинию, а батавские вспомогательные войска из
По словам Светония, Нерон потерял всякую надежду и самообладание. Начались метания, и император окончательно впал в иррациональный эскапизм. Он хотел бежать на корабле, но куда? Среди парфян его имя вроде бы не вызывает отторжения. Или все-таки лучше связаться с Гальбой? Римляне наверняка простят ему все, если он торжественно выступит с публичной речью, одетый в черное, со слезами на глазах и преисполненный раскаяния[1588]. У Кассия Диона Нерон принижает себя еще больше, нет даже речи о должности наместника: император просто хотел поехать в Александрию, где его наверняка примут как частное лицо и кифареда, особенно с его-то талантом, и оставят в покое[1589]. Во всяком случае, некогда Антоний и даже Калигула якобы планировали окончательно обосноваться в чуждой всему римскому и декадентской Александрии[1590]. Так что идея Нерона была не нова.
Изображения паникующего Нерона – одни из самых причудливых художественных зарисовок в античной литературе. Светоний и Кассий Дион создают достойный сценарий для своего Нерона, который, будучи карикатурным правителем и сталкиваясь с величайшим кризисом в истории своего правления, проявляет нерешительность, завышенные ожидания и полное непонимание масштабов постигшего его бедствия.
