Серьезную соперницу Агриппина нажила в собственной семье. Богатая Домиция Лепида, сестра первого мужа Агриппины Гнея Домиция, отца Нерона, долгое время была для нее бельмом на глазу, и та испытывала к ней ответное чувство. Обе аристократки питали друг к другу стойкую неприязнь, которая приобрела особый оттенок, поскольку 15 лет назад Домиция Лепида стала приемной матерью Нерона, когда Агриппина жила в ссылке на Понтийских островах[425]. Тацит описывает ссору бывших невесток как исключительно личное дело, в конечном счете обоснованное его излюбленной причиной – недостатками характера обеих женщин. По словам Тацита, в своей распущенности они были едины, но разделены завистью друг к другу и прежде всего глубоким чувством ревности по отношению к Нерону[426]. Согласно Тациту, Домиция Лепида на протяжении многих лет поддерживала с Нероном очень близкие отношения, и не только по этой причине проявляла большой интерес к подавлению амбиций Агриппины. Более того, вероятно, Домиция Лепида в эти месяцы думала о судьбе Британника, своего единственного внука, первенца ее дочери Мессалины, убранной со своего пути Агриппиной[427].
Ссора между Агриппиной и Домицией Лепидой закончилась судом, на котором последняя была приговорена к смертной казни и убита[428]. Говорили, что она пыталась извести супругу императора с помощью колдовства. По словам Светония, Нерон также принимал участие в судебном заседании и нес непосредственную ответственность за гибель своей тетки, давая показания[429]. Если оценка Тацитом неиссякнувших чувств Домиции Лепиды к Нерону верна, триумф Агриппины наверняка был куда более значительным.
Второй внезапный удар настиг Агриппину из непосредственного окружения Клавдия. Управляющий канцелярией Нарцисс, отвечавший за всю переписку императора и его ближайшее доверенное лицо, сопротивлялся развитию событий. Нарцисс и Агриппина уже неоднократно конфликтовали, хотя и на очень личном уровне, когда обсуждалась кандидатура новой жены для Клавдия[430]. В то время Нарцисс решительно выступал против Агриппины. Она не забыла об этом, и отчасти по этой причине положение Нарцисса возле императора с тех пор становилось все более шатким. Фракция, окружавшая Агриппину, уже давно дергала за ниточки при дворе. Тацит рассказывает, как Нарцисс в последней попытке сопротивления поставил на карту все: Агриппина самим фактом своего существования подвергла опасности весь императорский дом, Британник и Клавдий рано или поздно погибнут от ее руки, в итоге вольноотпущенника возненавидели в ее окружении. Вот бы Британник поскорее достиг совершеннолетия![431]
Поскольку эти ламентации исторически задокументированы, Нарцисс на самом деле мог благородно защищать своего императора и покровителя Клавдия от Агриппины. Сам он вряд ли смог бы извлечь личную выгоду из благосклонности Британника после того, как всего шесть лет назад лично позаботился о казни его матери Мессалины[432]. Теперь Нарцисс припомнил бесславный конец Мессалины и провел прямую параллель с Агриппиной. Речь вновь шла о продолжительных изменах Клавдию, только ее любовником был не всеми уважаемый сенатор, как в случае связи Мессалины с Гаем Силием, а, как выразился Нарцисс в описании Тацита, вольноотпущенник Паллант[433]. Это обвинение не было ни доказано, ни опровергнуто.
В октябре 54 года Нарцисс покинул дворец и императора. У него было слабое здоровье, и он отправился на курорт Синуэсса. Городок в самом южном уголке Лация славился мягким климатом, термальными источниками и вином с Массикской горы[434]. Тем временем последний ход Нарцисса принес свои плоды в Риме. Исполненный подозрений Клавдий встретил Агриппину с растущим недоверием, пишет Светоний. И – что куда щекотливее в вопросе о престолонаследии – вдобавок император начал намеками и жестами явно демонстрировать свою привязанность к Британнику, как будто сожалея о своем пренебрежении к нему в последние годы[435]. Для постороннего все это могло создать впечатление, что ситуация снова меняется в пользу родного сына Клавдия. Конечно, не упрощало ситуацию и то, что приближалось его совершеннолетие.
Возможно, Агриппина тоже так считала. 12 октября 54 года Клавдий возлежал на элегантном обеденном ложе за трапезой в своем дворце. Подавали грибы.
