Отравление во время еды и только со второй попытки? Очередное появление известной мастерицы по части изготовления ядов по имени Локуста? Два последних Клавдия, Британник и его отец, в литературных источниках умирают поразительно похожим образом. Впрочем, в случае с Британником способ не отличался новизной: Александр Македонский, согласно легенде, умер не от болезни, а был отравлен ядом, подмешанным в питьевую воду[561]. Вителлий, недолго побывший императором в 69 году, также избавился от разгоряченного соперника, предложив тому кружку холодной воды, в которую заранее подмешал смертельный яд[562]. История повторяется снова и снова. Либо способ убийства оправдал себя, либо это литературный мотив.
Ночью того же дня, когда умер Британник, его в спешке похоронили. Нерон попытался оправдать столь поспешные похороны давней традицией хоронить умерших молодыми быстро и без лишних церемоний[563]. Обычай хоронить подростков, таких как 13-летний[564] Британник, в ночное время и в самом деле придумал вовсе не Нерон. Комментатор Вергилия Сервий и Сенека были с ним знакомы[565]. Другие римляне, по-видимому, не знали о таком обычае, поэтому Нерону и пришлось объясниться. Тацит видит в этом частичное признание.
Кассий Дион переносит похороны на следующий день и сообщает, что тело Британника потемнело, что свидетельствовало об отравлении, поэтому его покрыли гипсом. Однако проливной дождь, внезапно начавшийся во время похорон, смыл маскировку и обнажил убийство перед всеми[566]. Яркий образ Нерона, стоящего под дождем, идеально соответствовал представлениям о Нероне-тиране, давно сложившимся ко временам Кассия Диона. Однако здесь присутствует известное расхождение с историей медицины. Яд, который вызвал бы изменение цвета кожи[567], описанное Кассием Дионом, скорее всего, не был известен древним отравителям[568].
Со смертью Британника впервые за время правления Нерона заговорили о таком древнейшем преступлении, как убийство родственников. В римском обществе, основы которого коренились в недрах разветвленных семейных союзов, убийство родственников считалось одним из самых тяжких преступлений. Римское архаическое право предусматривало для паррициды – убийцы отца или матери – казнь, столь же ужасную, сколь и странную: приговоренного зашивали в тесный кожаный мешок вместе с ядовитой змеей, собакой, петухом и обезьяной. Затем мешок бросали в бурную реку, чтобы вместе с убийцей воды унесли из общины все злодеяния[569].
Нерон избежал мешка, но не скверной репутации. Тацит, Светоний и Кассий Дион, которые наиболее подробно рассказывают о том злосчастном вечере, когда умер Британник, не сомневаются в виновности Нерона. Так они сформировали на будущее образ Нерона. С меньшим количеством деталей, когда дело зачастую ограничивается лишь кратким упоминанием или намеком, тема братоубийства возникает в трагедии «Октавия», у Иосифа Флавия, в сатирах Ювенала, а также у позднеантичных авторов Евсевия, Евтропия и Орозия[570]. У них убийство Нероном Британника уже давно стало неоспоримым фактом. Альтернативного объяснения смерти последнего из Клавдиев не существует.
Амис на берегу Черного моря, современный Самсун, во времена Нерона был небольшой городской общиной в провинции Вифиния и Понт, пульс мира бился в другом месте. Здесь не всегда было легко оставаться в курсе последних событий в Риме. В 64 году городские элиты Амиса установили несколько статуй в честь Нерона недалеко от гавани, как это делали сотни других общин в период его правления. Однако статуи Амиса особенно примечательны. Хотя сами они утеряны, сохранившаяся греческая надпись проясняет то, что можно было увидеть в маленьком городке на берегу Черного моря: тесной троицей стояли Нерон, его тогдашняя супруга Поппея Сабина и Британник, умерший девять лет тому назад[571]. Наивные мастера расставили статуи, чтобы подчеркнуть родственные чувства Нерона: император рядом с женой и братом, запечатленные в мраморе семейные узы, как красиво – убийца и его жертва в состоянии полной гармонии! Но, вероятно, здесь имелось в виду другое. Скорее всего, городские власти Амиса не знали или просто игнорировали слухи об обстоятельствах смерти Британника[572].
По прошествии пяти лет, в течение которых не было никаких причин видеть в Британнике серьезного соперника, ситуация неожиданно изменилась. Есть во всем этом некий драматизм, ведь именно Агриппина, желая оказать давление на Нерона, вернула в игру Британника, судьба которого, таким образом, в очередной и теперь уже последний раз столкнулась с роковыми отношениями матери и сына, облеченных в императорскую порфиру.
