В 55 году Силана нанесла ответный удар. Через вольноотпущенников Кальвизия и Итурия она распространила слух, будто Агриппина положила глаз на 20-летнего аристократа Рубеллия Плавта, вела разговоры о свадьбе и о заговоре против императора. Плавт все-таки был правнуком Тиберия. В его браке с Агриппиной, правнучкой Августа, смешалось бы слишком много голубой крови. К тому же Агриппине еще не исполнилось 40 лет, и не исключено, что она сможет произвести на свет еще одного сына. Новость об этой связи определенно заслуживала внимания Нерона, независимо от того, правда это или нет. Такого мнения придерживался и Атимет, преданный вольноотпущенник Домиции, тетки Нерона, когда слухи дошли и до него; у Домиции также были счеты с Агриппиной, поскольку та немногим более 10 лет назад увела у нее мужа Пассиена[582].
Другой
В тот же самый момент, как рассказывает Тацит, Нерон принял решение убить свою мать и ее предполагаемого любовника Рубеллия Плавта[583]. Сенека и Бурр, пировавшие вместе с императором, приложили немало усилий, чтобы отговорить Нерона от этого плана. Британник умер всего несколько месяцев назад и, как всем уже известно, по вине императора. И сразу после этого лишить жизни собственную мать? Принимая во внимание общественную реакцию, это было неразумно. Бурр пообещал собственноручно казнить Агриппину, если ее вина будет доказана. Но сначала император должен предоставить матери возможность защищаться, как и любому другому, кто сталкивается с обвинениями. Все-таки пир продолжался уже какое-то время, и вряд ли собравшиеся полностью владели собой. Очевидно, с этим доводом трудно было не согласиться, поэтому Нерон выразил готовность обдумать свое решение на трезвую голову.
На следующее утро император отправил Бурра и Сенеку к Агриппине, чтобы те сообщили ей об обвинениях, выдвинутых ее соперницами и их окружением. Агриппина яростно защищалась и убедила не только советников Нерона, но и пришедших с ними свидетелей. Она еще раз подчеркнула свой огромный вклад в возвышение Нерона и свою безоговорочную поддержку императора. Домицию Агриппина упрекала в том, что, пока она прокладывала Нерону дорогу к престолу, та заботилась прежде всего о своих рыбных прудах в Байях на берегу Неаполитанского залива. Агриппина не лукавила, сказав, что не чувствовала бы себя в полной безопасности ни после восшествия на престол Британника, ни в случае прихода к власти Рубеллия Плавта, поскольку список ее врагов был слишком длинным. И еще: бездетные пожилые женщины, такие как Силана, ничего не знают о материнской любви, поэтому они не понимают, что разочарованная мать порой может делать неосторожные замечания в адрес своего сына[584].
Нерон удовлетворился оправдательной речью, которую Агриппина произнесла лично, однако полностью восстановить отношения между матерью и сыном это уже не могло. В знак своей доброй воли Нерон позволил некоторым из сторонников Агриппины вновь занять высокие посты. Кроме того, Агриппине при помощи Нерона удалось проредить ряды своих противников: Силана, Кальвизий и Итурий отправились в ссылку, Атимет был казнен как инициатор обвинения. Однако Нерон не любил пропускать выступления Париса, поэтому его участие в деле он квалифицировал как роль посредника и преследовать его не стал[585].
Чуть позже всплыл очередной иск по обвинению в «оскорблении величия». Его мишенью стал тандем Палланта и Бурра. Предполагалось, что вольноотпущенник и доверенный человек Агриппины, изгнанный Нероном, и префект претория, который также был обязан своим положением Агриппине и до сих пор воспринимался публикой как ее верный приверженец, стремились к смене власти, намереваясь использовать двоюродного брата Нерона Фавста Корнелия Суллу[586]. Он состоял в браке со старшей дочерью Клавдия Антонией и, таким образом, являлся зятем предшественника Нерона, а будучи сводным братом Мессалины, еще и шурином Клавдия. Однако сговор между Паллантом и Бурром во всех отношениях кажется неправдоподобным. Тацит также отметает все обвинения: обвинитель, печально известный участием в сделках по продаже конфискованного имущества, без сомнения солгал[587]. Нерон пришел к такому же выводу, и этот несчастный незамедлительно отправился в ссылку.
