Еще в 54 году при Нероне был принят закон, который освобождал квесторов, низших должностных лиц Рима, от существовавшей со времен Клавдия обязанности устраивать пышные
Однако отношение Нерона к гладиаторским боям не осталось таким же безразличным, как в первые годы. Со временем он расширил круг впечатлений публики, позволив сенаторам и всадникам выходить на арену и выступать в роли гладиаторов. Некоторые современники находили это возмутительным: аристократы, которых по прихоти императора убивали в амфитеатре на потеху публике? Более недостойного зрелища не придумаешь. С какого момента все это началось, не совсем ясно. Тацит пишет, что в 59 году Нерон предложил нескольким всадникам, оказавшимся в затруднительном финансовом положении, выйти на арену, чтобы его поправить[644].
Хотя в начале своего правления Нерон по-прежнему предпочитал подавать на аренах более традиционные «блюда», несмотря на свою молодость, он уже осознавал политический потенциал, заложенный в играх. В 57 году он запретил римским наместникам в провинциях проводить гладиаторские бои, травли животных и прочие зрелища. Тацит видит в этом шаге благую меру: римские должностные лица слишком часто пытались усыпить бдительность местного населения зрелищами, чтобы избежать наказания за злоупотребления и неправомерные действия провинциальной администрации[645]. Судебные процессы против коррумпированных наместников инициировались в самих провинциях, как правило, городскими общинами. Популярные зрелища затруднили бы подобные акции, поскольку население, скорее всего, встало бы на сторону организаторов. Решение Нерона запретить игры в провинциях принесло и другую выгоду – финансовую: магистрат, пытавшийся заявить о себе путем организации роскошных зрелищ, должен был сам за них заплатить. Выжимать деньги непосредственно из жителей провинции, которых только что развлекали, казалось очевидным делом с точки зрения моральных ориентиров местного руководства. Отныне эта лавочка была прикрыта.
Запрет на организацию игр не затронул местные элиты в провинциях. Им было разрешено и дальше развлекать своих соотечественников и, как это было на протяжении веков в Греции, вносить свой вклад в процветание городского сообщества, занимаясь благотворительностью в финансовой, строительной и культурной сферах. По крайней мере, эти современники не возражали против решения Нерона.
Личный интерес Нерона к зрелищам и аполитичному времяпрепровождению явно выходил за рамки того, что его предшественники считали разумным. Восторженный взгляд на мир массовых развлечений, который отличал его еще в подростковом возрасте, не изменился только потому, что он стал императором.
Обстановка во дворце в первые годы правления Нерона никак не противоречила этой тенденции. Государственные дела при Сенеке и Бурре пребывали в стабильном состоянии. Рим и империя находились в равновесии. В 56 и 57 годах сразу семь высокопоставленных римских должностных лиц, включая наместников, были обвинены в коррупции, и только двоих из них оправдали[646]. Провинции получили причитающееся им по праву в полном соответствии с заветами Августа. Сенат обладал куда бо́льшими полномочиями, чем при предшественниках Нерона, и очень по-республикански относился к некоторым спорным вопросам – например, как поступать с вольноотпущенниками, которые вели себя недостойно. Должны ли их бывшие хозяева, а ныне патроны, вновь их поработить?[647]
Политическая жизнь в Риме бурлила. Тацит, которому, честно говоря, трудно угодить, саркастически характеризует состояние государства на том этапе как
