Взгляд ретиария обратился к императору, который должен был вынести смертный приговор. Что он решит? Как правило, повода для помилования осужденного в такой ситуации не было. Этот человек должен был умереть, поэтому он здесь. Его признали виновным в тяжком преступлении, связанном с убийством человека, или в государственной измене. А с damnatio ad gladium[611] ему даже повезло, ведь вместе с мечом появилась возможность снова взять судьбу в свои руки. Другие серьезные преступники с deportatio in metallum отправились на смертоносные свинцовые рудники в Испанию или в не так давно завоеванную Британию и через несколько дней были забыты. Нерон почти не колебался. Толпа яростно требовала оставить гладиатора в живых, но, казалось, он следовал принципу, установленному для себя самого: большой палец императора указывал, что этому человеку разрешено жить.
Все остальные потерпевшие поражение также были помилованы императором. При открытии деревянного амфитеатра не погибло ни одно существо, ни человек, ни зверь[612].
Рис. 9. Бронзовая фигурка секутора в типичном защитном снаряжении, с мечом и в шлеме с подвижным забралом. Нач. II в.
Musée départemental Arles antique © Rémi Bénali
<p>Шоу начинается</p>В 57 году Нерон исполнял консулат во второй раз, как это было заблаговременно предусмотрено в пакете мер по его выдвижению в качестве наследника престола[613]. В этом году Нерон принял сразу две решительные меры, дабы повысить свой авторитет среди населения. Первая была классической и применялась уже повторно после его восшествия на престол два с половиной года назад: Нерон распорядился раздать римскому народу по 400 сестерциев на душу населения[614].
Однако открытие замечательного в архитектурном отношении амфитеатра на Марсовом поле, о котором выше в главе шла речь, еще сильнее растопило сердца plebs urbana по отношению к молодому императору[615]. Вопреки утверждениям некоторых античных авторов, аристократы тоже любили посещать игры (иначе зачем им специально отводить сидячие места?), но несколько тысяч сенаторов и всадников в цирках и амфитеатрах явно были в меньшинстве. Безусловно, подавляющее большинство зрителей столичных театров, амфитеатров и ипподромов, сотни тысяч человек, происходили из других, неаристократических слоев общества. Зрелища представляли собой пространство для общения и взаимодействия, где император и народ встречались друг с другом[616]. В своей простейшей форме встреча ограничивалась тем, что зрители воочию видели императора и императорскую семью в их ложе. Кальпурний Сицилийский описывает такой момент в Седьмой эклоге: сельский житель не может прийти в себя от изумления перед зрелищами в амфитеатре, но кульминацией его приобщения к городской жизни является беглый взгляд на императора Нерона[617]. В то, что он, по словам рассказчика, имел лучезарный облик одновременно Марса и Аполлона, верится с трудом. Текст представляет собой изысканный панегирик.
О налаживании отношений с плебсом заботился еще Август, при нем также были популярны гладиаторские бои, травли животных и гонки на колесницах. Подробный перечень зрелищ, представленный в «Деяниях божественного Августа», отчете первого принцепса, подчеркивает, что тема отнюдь не была тривиальной[618]. Доказательством тому служит факт, что Август приказал после своей смерти опубликовать Res gestae по всей империи, в том числе и с целью посмертно себя прославить. Не все преемники Августа в равной мере осознавали необходимость рассматривать плебс как опору императорской власти наряду с сенатом и армией. Например, Тиберий, согласно Светонию, не только не устраивал никаких зрелищ, но и уклонялся от участия во всех мероприятиях, предполагавших близость к народу[619]. Тиберий был не особенно популярным императором в том числе и по этой причине.
