Речь идет прежде всего о реорганизации управления государственной казной –
Когда в 58 году почтенный сенатор Марк Валерий Мессала Корвин уже не смог продекларировать минимальное состояние, необходимое для принадлежности к сенаторскому сословию[652], Нерон спас его от потери социального статуса. Он протянул Мессале Корвину руку помощи в виде ежегодного бонуса в размере 500 000 сестерциев[653]. На то было две причины. Первая – знатные предки Валерия: его прадед исполнял консулат вместе с Октавианом в 31 году до н. э., в тот самый год, когда судьба Рима решилась в морском сражении при Акции. После этого Валерий сохранял верность Октавиану, подавляя направленные против его власти выступления в Сирии и Галлии[654]. Таким образом, оказав помощь Мессале Корвину в 58 году, Нерон пошел по стопам своего прапрадеда Августа. Наблюдатели зафиксировали: семья ничего не забывает, преданность окупается – и это была вторая причина поддержки Нерона, ведь теперь он, как ожидал, мог рассчитывать на Мессалу Корвина. Корвин был не единственным сенатором, которого Нерон привязал к себе финансовой поддержкой. В том же году, по словам Тацита, он также регулярно выплачивал субсидии Аврелию Котте и Квинту Гатерию Антонину[655]. Их история неизвестна, более того, Тацит пишет, что эти двое потеряли свое семейное состояние из-за расточительства. Впрочем, все, кто хотел, на основе приведенных выше эпизодов делали вывод, что император не бросал сенаторские семьи в беде.
Во внешней политике дела также шли в пользу Рима. На Востоке доблестный полководец Корбулон уже три года защищал римские интересы в Армении, сражаясь с парфянами. Корбулон, как уже упоминалось, добился частичных успехов в 55 году, но парфянин Трдат I по-прежнему прочно занимал армянский престол при поддержке своего брата Вологеза I. Парфяне против римлян – то была борьба на равных. Римляне с горечью осознали это еще 100 годами ранее в результате тяжелого поражения Марка Лициния Красса в 53 году до н. э. при Каррах недалеко от Евфрата. По меньшей мере 20 000 римлян погибли либо непосредственно в песках пустыни, либо от истощения в плену, а сам конфликт был исчерпан только в 20 году до н. э. при Августе, уделившем этим переговорам особое внимание (рис. 10)[656].
В 58 году, когда Вологезу пришлось бороться с восстанием в Гиркании[657], Корбулон получил возможность изгнать Трдата из Армении. Парфяне потеряли контроль над царством. Чуть позже римляне посадили на армянский трон царя-марионетку Тиграна[658], отпрыска правящей династии из Каппадокии, что на востоке современной Турции[659].
Это было на руку Риму – и Нерону. В конце лета 58 года в связи с успехами в Армении Нерон был провозглашен императором[660]. Таким почетным воинским титулом во времена республики солдаты отдавали дань уважения своему полководцу после победоносного сражения[661]. С I века до н. э. сенат также мог награждать победоносного полководца титулом император. Независимо от одобрения войсками или сенатом, тот, кому дозволялось именовать себя императором, убедительно доказал, что умеет командовать армиями или, по крайней мере, выигрывать войны. В эпоху империи вся слава доставалась принцепсу как номинальному главнокомандующему всеми вооруженными силами Римской империи. Таким образом, после победы в Армении лавры пожинал не Корбулон, а Нерон. Таковы были правила. Одобрение в данном случае, вероятно, исходило от сената, который и в других случаях не скупился на похвалы Нерону: статуи изображали императора, одержавшего военную победу, а на Капитолии даже возвышалась триумфальная арка в ознаменование успеха на Востоке[662]. Тацит считал подобные меры необоснованными и чрезмерными, и он был в этом не одинок[663]. В дальнейшем окажется, что он был прав, поскольку до победного конца войны в Армении в 58 году было еще далеко. Но современники пока что этого не знали. С их точки зрения, парфянская опасность для стратегически важных римских провинций в Малой Азии и Леванте миновала.
