– Мы не пойдем на пир к Петронию! – Поппея наклонилась вперед к носильщикам. – Разворачивайтесь!
Я отцепил ее руку от своей:
– Перестань, это глупо. Уверен, у Петрония отличная стража, и там мы будем среди друзей. Где та отважная Поппея, которую я сделал своей императрицей?! – Я снова повертел куклу в руке. – Обычная детская игрушка.
Я собрался выбросить ее из паланкина, но Поппея успела ее у меня выхватить.
– Нет! – воскликнула она и прижала куклу к груди. – Не будь таким безрассудным, как Цезарь.
Наш паланкин поднимался на холм с видом на Большой цирк. Подъем был не особо крутым, и даже здесь людей не стало меньше, и они то и дело нас раскачивали. Снег скрипел под ногами, влажный воздух пах чем-то вроде слабого уксуса. Желтые огни факелов кружили и подпрыгивали в темноте.
Авентин был застроен самыми разными домами. Здесь были и роскошные особняки, и более чем скромные жилища.
Носильщики опустили паланкин перед великолепным зданием, и один из них громко возвестил:
– Резиденция Гая Петрония Арбитра.
Размеры здания не так чтобы впечатляли, но архитектурное решение было современным, смелым и определенно требовало больших финансовых вложений. В общем, это было истинное дитя возрожденного Рима.
Мы прошли к парадным дверям. Я вел мула, копыта которого были из отполированной слоновой кости, а в длинные уши, чтобы они не опускались, была вставлена жесткая проволока.
Двери открыла рабыня. Но нет, не рабыня, Атрия – жена Пизона.
Я собрался приветствовать ее именно как Атрию, но она приложила палец к губам:
– Лесбия[113] приветствует вас в доме Катулла.
Так вот кем будет этой ночью Петроний!
Лесбия поклонилась и провела нас в дом.
В атриуме было множество гостей, почти как на улицах Рима. Люди, сбросив обувь, бродили по воде в имплювии и повизгивали от холода.
На столах возвышались горы еды, еда соскальзывала на пол, пол был скользким от раздавленного винограда.
– Частный прием вон там, – махнула рукой Лесбия и сопроводила нас через атриум к дверям, которые вели в удивительно просторный зал с внутренним садом.
Богато разодетые рабы приветствовали нас в «саду наслаждений». И действительно, здесь все стены были украшены доставленными из теплых стран цветами – лилиями, розами, ирисами, – а вокруг свисавших с потолка кадильниц клубился ароматный дым сандалового дерева.
– О боги, погонщик мулов! – воскликнул подошедший к нам Петроний. – И его мул. Чем же он нагружен?
– Жетонами для уплаты за ответ на загадку.
– Прекрасно! Игры вот-вот начнутся. – Он посмотрел на Поппею. – Фортуна – богиня удачи и непредсказуемости судьбы?
– Богиня моей судьбы и удачи, – сказал я. – Можешь задать ей вопрос.
Петроний вскинул голову и спросил:
– Мое начинание увенчается успехом?
– Ты должен более подробно описать свое начинание, – приглушенным из-за вуали голосом ответила Поппея. – Думаю, у тебя их несколько.
– Ха, но если ты настоящая провидица, то должна знать, о каком именно я спрашиваю. – Тут он подмигнул и добавил: – Впрочем, будет лучше, если ты останешься в неведении. Идем выпьем и немного подкрепимся.
В центре зала стоял стол на серебряных ножках, а на столе – не меньше тридцати горшков и тарелок. Петронию не терпелось их продемонстрировать, но на самом деле это были блюда, которые имитировали друг друга: выпечка имитировала мясо, мясо было похоже на фрукты и все в таком духе.
После визита к Локусте нам даже пробовать не хотелось ничего из предлагаемых здесь угощений: слишком много людей имело к ним доступ.
В смежном зале мастер церемоний объявил о начале игры в вопросы и наказания.
С такой комплекцией, как у Латерана, невозможно скрыть свою личность. Ему не помогли ни маска, ни дурацкий нечесаный парик, ни варварские штаны, которые раздувались вокруг его могучих, как деревья, ног.
– Я мастер веселья, и я задам вопрос всем вам. Отвечайте, но будьте осторожны: за неправильный ответ последует наказание. – Он повернулся к нам спиной и хлопнул себя по заднице. Потом снова повернулся к нам лицом и спросил: – Какое время дня самое подходящее для совокупления?
Кто-то, одетый как пират, крикнул:
– Полночь!
– Я же сказал дня, а не ночи! – взревел Латеран и приказал рабам: – Отшлепать его!
– На восходе солнца, – высказался гладиатор, который, как оказалось, был Вестином.
– Это потому, что ты стар! – бросил ему Латеран. – Только в этот час у тебя хватает сил на такие дела! Отшлепать его!
– Не такой уж я и старый, – возразил Вестин, но вполне беззлобно подчинился.
– Думается, сразу после ванны, – сказал Квинциан.
Он был в костюме Цирцеи, но я легко узнал его по голосу.
– А вот и нет! В обратном порядке. Ванну следует принимать после, а не до. Если ты, конечно, не хочешь пахнуть ароматизированными маслами. Отшлепать!
Далее последовало еще множество ответов, и все были неверные.
А потом подал голос мой мул:
– Любое время дня.
Латеран резко развернулся:
– Безмозглое животное знает, какое время самое подходящее для совокуплений! Любое! Да! Вот он – наш победитель!
– И он получает награду из своей же поклажи, – сказал я и достал из переметной сумы жетон с надписью «попугай-сквернослов».
