Мать тоже плела интриги с целью моего убийства. И ее брат, мой дядя Калигула, он пытался меня утопить. А кузина Мессалина подослала к моей детской кровати наемных убийц.
Все теперь мертвы, никто не представляет для меня угрозу.
Но мои друзья и приятели… Латеран пожелал держать меня, чтобы Сцевин мог без труда вонзить кинжал мне в грудь.
Уже почти полдень. То есть по их плану я уже должен лежать мертвым на ступенях Большого цирка, пока Пизона сопровождают к казармам преторианской гвардии?
Как бы среагировали люди на трибунах? Разбежались бы в панике? Кто бы сопровождал Пизона? Мои преторианцы мне верны. И… как бы они поступили с моим телом? Оставили лежать в окровавленной тоге? Или отрубили бы мне голову, а тело отволокли к Тибру? Народ бы это стерпел?
Только солдаты смогли бы проложить путь сквозь толпу, но солдаты этого не сделали бы. А убийцы? Они бы сбежали? Стали скрываться? Или, наоборот, приготовились встречать Пизона в Сенате?
Сенат.
Все эти изменники, за исключением Сенецио и Натала, были сенаторами. Я всегда чувствовал враждебность и презрительное отношение со стороны этих патрициев, но никогда не думал, что дойдет до такого.
Задуманное ими убийство отличалось от убийства Калигулы. В том тоже участвовали сенаторы, но оно было совершено скрытно, вдали от людских глаз. А мою смерть они хотели превратить в публичное зрелище. И без помощи недовольных преторианцев они не смогли бы убить Калигулу. Мои преторианцы были мне верны, так же как были верны вольноотпущенники.
Прибывший Тигеллин избавил меня от этих граничащих с паникой мыслей.
– Цезарь, Фений рассказал мне о заговоре. Какая гнусность! Пошли меня, куда считаешь нужным, и я выполню любые твои приказы.
Мои приказы… приказы…
– Арестуй… арестуй Лукана, Квинциана и Сенецио. Пошли кого-нибудь к Сенеке, пусть его допросят, он тоже среди обвиняемых.
– Пошлю Гавия Сильвана. Где сейчас Сенека?
– Думаю, в Номентуме.
– Мы проверим. Субрия пошлю за Луканом, Сульпиция – за Сенецио, а для себя оставлю удовольствие взять под стражу этого педераста Квинциана.
– Не думал, что он таков, – сказал я.
– Он извращенец, это ни для кого не секрет.
– Быть убийцей хуже, – заметил я. – А он определенно убийца.
– Мерзость, гнилой насквозь.
– Прикажи страже взять под контроль весь город. Все ворота закрыть. Пусть блокируют реку и патрулируют улицы. Из цирка скоро начнет расходиться публика, надо контролировать толпу.
«Думай только о том, какие меры безопасности надо предпринять. Не думай о том, что их вызвало. Думай о том, что надо делать. Шаг за шагом. Как твои лошади во время гонок должны смотреть только на трек перед собой».
– Всех подозрительных – под арест, – продолжил я. – Рисковать нельзя. На данный момент нам неизвестно, насколько широко раскинута сеть заговорщиков.
– Да, цезарь.
– И пришли ко мне Сильвана, прежде чем отправлять его к Сенеке.
– Да, цезарь. – Тигеллин четко развернулся на пятках, ему явно не терпелось выйти на охоту.
Вскоре после его ухода прибыл Гавий Сильван, красивый трибун с веснушчатым мальчишеским лицом и открытым взглядом.
Отсалютовал:
– Цезарь?
– Тигеллин объяснил тебе суть твоей миссии?
Сильван нахмурился:
– Сказал только, что я должен найти Сенеку и допросить его. Но я не знаю, какие вопросы следует ему задать.
– Раскрыт заговор с целью убийства.
– Заговор? – Сильван побледнел, и веснушки стали особенно яркими. – Кто вовлечен?
– Несколько сенаторов и их приятели. На допросе Антоний Натал указал на Сенеку как на сообщника, возглавившего заговор Пизона. Пизон отправил этого самого Натала к Сенеке с посланием, в котором просил о срочной встрече. Но Сенека ответил отказом, сказав, что встречи и дальнейшее общение не в его интересах и не в интересах Пизона. А потом добавил: «Мое личное благополучие зависит от безопасности Пизона». Я должен знать, что он хотел этим сказать. Как они связаны.
– Как мне с ним поступить, когда я его найду?
– Все зависит от его ответов. Хотелось бы, чтобы он был невиновен. Но если он выдаст себя или сознается, арестуй его.
– Да, цезарь.
Затем я послал за Поппеей, решил, что пора ей обо всем узнать. Хотя к этому времени новости уже могли просочиться из дворца и расползтись по улицам в виде самых разных слухов. Вот почему было необходимо, чтобы преторианцы и даже молодые рекруты взяли под контроль весь город. Нельзя позволить крысам сбежать.
– О, любимый! – воскликнула Поппея, ворвавшись в комнату.
Она подбежала ко мне, обняла, потом провела ладонями по волосам, погладила лицо.
– Моя голова пока еще на месте. – Я взял руки жены в свои.
– Не шути так! – Поппея схватилась за горло, как будто ей было трудно дышать.
– Мы вовремя их разоблачили, – сказал я. – Все благодаря бдительности раба и его преданности императору.
– О, слава всем богам! Слава Юпитеру Спасителю! Только с помощью богов ты избежал гибели.
Я обнял Поппею, желая физически ощутить ее близость.
«Несколько месяцев я постоянно чувствовал тревогу, как будто меня кто-то тайно преследует, исподтишка наблюдает за каждым моим шагом. Значит, не зря».
