Обвиняемый должен был предстать передо мной под охраной двух преторианцев. Но не я один в процессе слушаний мог задавать вопросы обвиняемым. Право на это имели оба префекта преторианской гвардии, Тигеллин и Фений, а также, если пожелают, судебные чиновники и адвокаты.
В конце слушаний я объявлю приговор. Два писца будут фиксировать все происходящее на процессе, как и сам вердикт.
Мне всегда нравилось участвовать в судебных слушаниях. Я проявлял живой интерес к законам и их отправлению, но это было не развлечение, а требующая значительных усилий работа. Если бы я действительно был безумен, я просто не смог бы председательствовать на судебных процессах.
А теперь пусть они меня услышат, а потом мир рассудит, справедливы ли их претензии ко мне и заслуживаю ли я смерти, к которой они меня приговорили.
Первым передо мной предстал Латеран, что справедливо, раз уж ему была отведена роль того, кто запустит механизм заговора. Его сопровождали в зал два солдата. Позвякивали тяжелые цепи, но сенатор был настолько силен, что их тяжесть никак не отразилась на его походке.
Он остановился передо мной и посмотрел на меня так, будто это я, а не он должен был давать показания перед судом.
– Плавтий Латеран, ты обвиняешься в заговоре с целью убийства императора, – сказал я.
Он просто смотрел на меня, а потом чуть вскинул голову.
– Говори же, – велел я. – Обычно ты очень разговорчив.
На сборищах Петрония, например.
– Мне нечего сказать.
– Зачитай ему обвинение, – приказал я судейскому адвокату.
Адвокат, удерживая лист с обвинением на вытянутой руке, зачитал:
– Ты обвиняешься в том, что был участником заговора с целью убить императора в последний день фестиваля Цереры, во время открытия гонок колесниц, на глазах у собравшейся в Большом цирке публики. Ты должен был преклонить колено перед императором якобы для того, чтобы обратиться к нему с петицией, и, воспользовавшись моментом, схватить его и удерживать, чтобы твои сообщники могли приблизиться и убить его.
Латеран продолжал молча смотреть на меня и даже чуть заметно улыбнулся.
– Это правда? – задал вопрос адвокат.
Латеран пожал плечами.
– Отказываясь отвечать, ты проявляешь неуважение к суду, – сказал адвокат.
– Мы заставим его ответить, – прорычал Фений и схватил Латерана за плечо.
Тот рассмеялся. Фений ударил Латерана, так что у того голова откинулась назад. Потом размахнулся и ударил еще раз.
– Достаточно, – остановил его я.
Латеран расправил плечи:
– Цезарь, ты действительно хочешь, чтобы я заговорил?
Хватит с меня этих игр!
– Естественно, я хочу, чтобы ты выступил в свою защиту.
– А какой смысл? Я так и так умру.
– Я хочу знать, за что ты готов отдать жизнь.
– Да? Что ж, я скажу тебе. За Республику!
Все присутствующие в зале охнули.
– За Республику? – переспросил адвокат.
Латеран с таким же успехом мог заявить, что готов умереть за древнее царство Вавилония. Республика давно осталась в прошлом, и если где-то еще и мелькала, то только в поэмах.
– Да, среди нас еще есть те, кто верит в Республику. Мы готовы на все ради того, чтобы ее вернуть, вернуть свободу гражданам Рима, избавить их от единовластного императорского правления, которое всегда было нам чуждо.
Теперь, когда Латеран решил заговорить, слова полились из него сплошным потоком.
– И ради этого ты хотел меня убить?
– Естественно, это же очевидно.
Я весь похолодел, даже пальцы онемели.
– Тогда и приговор будет столь же очевиден. Латеран, за преступление против императора и государства ты приговариваешься к смерти. – Я махнул солдатам. – Уведите его.
– Сначала я хочу попрощаться с семьей и написать завещание.
– Тебе стоило позаботиться об этом до того, как ты решил присоединиться к заговорщикам. Теперь поздно. Ты пройдешь путь, который приготовил для меня. Ты ведь не собирался позволить мне попрощаться с семьей или с моим народом? Думаю, что нет.
Я кивнул, и солдаты поволокли его к выходу из зала.
Казалось бы, я должен был чувствовать подавленность после вынесения такого приговора, но нет, я чувствовал душевный подъем: справедливое возмездие настигло предателя!
Дальше шел черед Квинциана и Сенецио, но я распустил суд до полудня, а сам тем временем решил обсудить с Тигеллином и Фением ход расследования.
Солдаты продолжали обыскивать город. Многих из тех, кого задержали в первые часы, отпустили, остальных оставили под стражей для более подробного допроса.
– Это самые настоящие паразиты! – гневно выпалил Фений.
– Боги, да ты на взводе, – заметил Тигеллин. – Думал, прибьешь его там. Давно не видел тебя в такой ярости.
– Не смог удержаться! – Фений глубоко вдохнул и медленно выдохнул. – И правда, хотел его убить. Высокомерная скотина!
– Он умрет еще до окончания слушаний, – заверил его я. – Просто не от твоей руки.
Немного восстановившись за время этого короткого перерыва, я вернулся в отведенный для судебных слушаний зал.
Привели Квинциана.
