Держался он с достоинством, кандалы у него были полегче, чем у Латерана, так что двигался он более свободно. Правда, выглядел этот щеголь не очень: за ночь под арестом его всегда идеально чистая одежда испачкалась и запах духов сменили совсем другие ароматы.
– Афраний Квинциан, ты обвиняешься в участии в заговоре с целью убийства императора, – сказал я. – Ты здесь, чтобы ответить на эти обвинения.
– Кто меня обвиняет? Я не знаю, почему меня сюда привели.
Судейский адвокат зачитал ему обвинение, которое заканчивалось словами: «Флавий Сцевин обвиняет тебя в участии в заговоре».
– Сцевин! Я невиновен. А он – лжец!
– Стало быть, ты заявляешь, что невиновен, – сказал я.
– Да. Клянусь!
Я внимательнее пригляделся к этому рыхлому, физически слабому, помешанному на собственной внешности сенатору. Да, на роль убийцы он не очень-то подходил, но в стае гиен индивидуальная сила не имеет особого значения, главное – количество.
Тигеллин с Фением плевались в его сторону и готовы были уволочь его из зала.
Я подался вперед:
– Квинциан, я всегда считал тебя своим другом. Если ты расскажешь обо всем, что знаешь, обещаю тебе свою защиту. – Этими словами я хотел лишь сказать, что буду к нему снисходителен ровно настолько, насколько это позволяет закон.
Но Квинциан сразу встрепенулся:
– Защиту?
Я ожидал, что он будет настаивать на своей невиновности и утверждать, что ему не в чем признаваться, а он вместо этого выдал целый список своих приятелей, среди которых были Новий Приск, Анний Поллион, Глитий Галл, Музоний Руф и еще шестеро сенаторов. А потом к сенаторам добавил еще четырех эквитов[118].
Я откинулся на спинку скамьи и понадеялся, что никто из присутствующих в зале не заметил, каким это было для меня потрясением. Теперь в моем списке заговорщиков было семнадцать сенаторов и шесть эквитов. И это пока.
Семнадцать сенаторов!
А потом Квинциан, почувствовав себя в безопасности, выдал и себя самого:
– Признаю, что был участником заговора. Я возненавидел тебя за то, что ты написал ту издевательскую сатиру, в которой насмехался над моими волосами!
Тут я махнул Фению, просто потому, что опасался, что, если дам знак Тигеллину, он прямо у меня на глазах придушит ненавистного ему Квинциана.
– Верни его обратно, туда, где его удерживали этой ночью.
– Ты обещал мне свободу! – возвысил голос сенатор.
– Я обещал тебе защиту, а это не одно и то же. И мы подержим тебя подольше, на случай если ты вдруг еще что-нибудь припомнишь. Ты ведь мог не все нам рассказать.
После такого чудовищного открытия я объявил часовой перерыв в слушаниях и спешно удалился в свои покои.
Семнадцать сенаторов, шестеро эквитов – двадцать три предателя в самом сердце правительства!
Я приказал Тигеллину взять под стражу всех, кого выдал Квинциан.
Что ими двигало? Они были идейными сторонниками Республики, каким был Латеран, или мелочными, как Квинциан с его уязвленным самолюбием?
Это было действительно страшно. Что скрывалось под гладью моего ближнего круга? Я вдруг понял, какие глубины сокрыты в тех местах, которые я всю жизнь считал банальными отмелями. Оставалось только благодарить богов за то, что они ниспослали мне людей и солдат, которым я все еще мог доверять.
Я снова занял место на судейской скамье, и два стражника ввели в зал Сенецио. Он старался идти уверенно, насколько это позволяли кандалы.
– Клавдий Сенецио, ты обвиняешься в заговоре с целью убийства императора. Ты здесь, чтобы ответить на обвинение. – Сколько еще мне предстоит повторять эти фразы?
Сенецио чуть склонил голову и криво улыбнулся. Мне была хорошо знакома эта его хитрая улыбка.
Адвокат зачитал обвинение:
– Ты обвиняешься в участии в так называемом заговоре Пизона с целью убить императора и передать власть Гаю Кальпурнию Пизону. Ты признаешь вину?
– Я невиновен. Почему я здесь?
– Тебя назвал один из главных заговорщиков.
– Кто?
– Сцевин, – бросил я.
– Но ты-то ему не веришь?
– Почему я не должен ему верить?
– Он хочет всех утащить за собой в свой вонючий пруд.
– Для чего ему это?
– Мне откуда знать?!
– Сцевина еще ждет суд, – произнес я. – А сейчас судят тебя.
– Я невиновен. Это ошибка.
– Тогда, может, ты объяснишь, почему интересовался тем, где и в какой час я буду находиться? Для чего тебе это понадобилось? Чтобы увидеть меня, тебе совсем не обязательно посещать Большой цирк или Мацеллум. Ты ведь был моим другом. Тебе нет необходимости рыскать в толпе, чтобы найти меня.
– Кто тебе такое сказал?
– Тот, кому я целиком и полностью доверяю. Тот, для кого ложь неприемлема. – К моему несчастью. – Тебе лучше рассказать о том, что тебе известно. Расскажешь, я возьму тебя под защиту.
Теперь он улыбался широко, как человек, который, торгуясь с купцом, смог заключить выгодную для себя сделку.
– Хорошо. Теперь, когда меня не смогут тронуть, я назову имена заговорщиков. Назову, потому что – да, я один из них! – И он выдал мне еще целый список.
Снова сенаторы и эквиты.
– Увести его, – приказал я.
– Нет! – аж взвизгнул Сцевин. – Меня должны освободить! – Улыбка исчезла с его лица.
