В последний раз я состязался в беге много лет назад, но интерес к этому виду спорта у меня не пропал. А девушка, которая всерьез занимается бегом, – это очень необычно.
Когда Туллия прибыла во дворец, я с удовольствием пригласил и ее отца отужинать вместе с нами.
Беседа была приятной.
Туллий рассказал, что его жена умерла и с тех пор они с дочерью живут вдвоем.
Туллия, миловидная девушка шестнадцати лет, была смешливой и непринужденной для своих юных лет.
– Давно ты бегаешь? – спросил я. – И где состязалась?
– Я с самого детства бегаю, – улыбнулась она. – Детские соревнования. Всегда была лучшей, даже мальчишек позади оставляла. – Она развела руками. – Но когда я стала постарше, все прекратилось. У мальчиков есть тренеры и площадки для тренировок. У девочек – ничего. Так что я не знаю – быстро я сейчас бегаю или это осталось только в моих воспоминаниях.
Да, я ее понимал, ведь я сам уже очень давно не участвовал в настоящих соревнованиях по бегу. Но я переключился на гонки на колесницах. Туллия себе такого позволить не могла.
– Я узнала, что в Олимпии устраиваются соревнования по бегу для девушек. Игры, посвященные Гере. Теперь у меня мечта – принять в них участие.
И я, неожиданно для себя, сказал:
– И примешь. Я планирую туда отправиться и могу взять тебя с собой.
Отец и дочь непонимающе смотрели на меня.
– Что ты хочешь этим сказать? – наконец спросил Туллий.
– Я хочу отправиться в Грецию и принять участие во всех играх, – ответил я. – И скоро. Так что ты, Туллия, можешь присоединиться к моей свите. – Я снова посмотрел на ее отца и ободряюще произнес: – Со мной будет много людей, твоей дочери скучать не придется.
До этого момента я лишь надеялся принять участие в греческих играх, а теперь вдруг, впервые после заговора и после смерти Поппеи, почувствовал воодушевление оттого, что у меня есть конкретная цель, достигнуть которой я должен в ближайшее время. Я обязательно поеду в Грецию.
– Правда? Это… Я о таком и подумать не могла, – призналась Туллия.
– Начинай тренироваться, – сказал я. – Используй все свое время на подготовку. Там состязаются только лучшие.
Туллий после ужина тактично удалился, бодро сказав дочери, что будет ждать ее дома.
Мы остались наедине, но никакой неловкости между нами не возникло. Мне нравилась компания Туллии. Я свободно говорил с ней, она так же свободно – со мной. И то, что под конец мы очутились в моей спальне, было вполне естественно.
Туллия не стеснялась, но и не вела себя дерзко, она была расслаблена. Я ее поцеловал, и это тоже казалось совершенно естественным. Но я не пошел бы дальше, не спросив ее, пусть не на словах, а своими действиями. И она ответила согласием, тоже не на словах, но совершенно определенно.
Я держал в объятиях не Поппею, а другую женщину – женщину, которая была иначе сложена, была меньше, сильнее и пахла по-другому. Это было странно, но не противоестественно.
Она реагировала без страха и колебаний, как будто это были состязания в беге, по которым она так истосковалась. И я отвечал тем же, я растворялся в ней и, растворяясь, избавлялся от тяжести, которая так долго на меня давила. Я освободился, снова обрел свободу чувствовать радость и наслаждение.
После мы лежали и говорили. Для меня это было сродни чуду.
– Надеюсь, – сказала Туллия, – ты не думаешь, что я пошла на это только потому, что хочу, чтобы ты взял меня с собой в Грецию.
Но я понимал, что она далеко не глупа. И она, и я страстно хотели состязаться в Греции. Тут мы были родственными душами и поэтому так легко открылись друг другу.
– А я надеюсь, – отозвался я, играя с прядью ее волос, – что ты не думаешь, будто я предложил тебе поехать со мной только для того, чтобы ты пропутешествовала в мою постель.
Туллия улыбнулась:
– Нет, я так не думаю. – Она положила голову мне на плечо и вздохнула. – На это путешествие я согласилась по другим причинам, и оно было прекрасным. – И тут же лукаво спросила: – А когда мы едем?
– В середине июля.
Ну вот, решение принято, я дал обещание.
Я знал, что ее компания в Греции доставит мне удовольствие, и я буду рад исполнить ее мечту. Но при всем этом она оставалась юной девушкой. А моей императрицей должна быть зрелая, опытная женщина. Туллия будет моим добрым другом, но никогда не станет моей женой.
С наступлением весны я почувствовал себя обновленным, как будто свежие соки вымыли из меня всю накопившуюся за зиму грязь.
Впервые с начала прошлой весны, с тех дней, когда я еще не подозревал о заговоре, я смог взглянуть на мир и увидеть, что он не опасен, а даже приносит мне удовольствие.
Снова приближался фестиваль Цереры, – я это не игнорировал, но не собирался принимать участие в церемониях. Решил, что поблагодарю Цереру за спасение в своих личных покоях, а весь день проведу в конюшнях Ланата: надо было выбрать лошадей и заказать новую колесницу.
Природа за стенами Рима была насыщена теплом и свежестью, и ехать по сельской местности было чистым наслаждением.
