Я рассказал Ланату о том, что хочу, чтобы в мою колесницу были впряжены не четыре лошади, а больше, и о своих планах отправиться на игры в Грецию.
– Лошади плохо переносят путешествия, – сказал он. – Даже на специально для этого построенных кораблях. Путешествие морем может плохо отразиться на их выносливости. Зачем тебе это?
– Затем, что я хочу, чтобы на играх у меня была своя команда. Я не могу составить себе команду из каких-то тамошних лошадей.
Ланат почесал подбородок:
– И то верно, у греков не самые лучшие лошадки.
– И тренировать их должен я, а не какой-то греческий тренер. Без этого мы не сможем друг друга понимать.
Ланат не стал спорить.
– Хорошо. Тогда – за дело, начнем выбирать. – Он отступил на пару шагов и посмотрел на меня. – Могу лишь сказать, что рад снова видеть тебя здесь.
Я понял, о чем он, и задерживаться на этой теме не стоило.
– Спасибо, – коротко поблагодарил я, и мы пошли к паддоку[126].
Там Ланат указал мне на нескольких лошадей, которых считал подходящими. Особо выделил длинноногую гнедую, которая паслась в дальнем конце площадки.
– Летом ей будет пять. Идеальная лошадка, быстро обучается, так что проблем у тебя с ней точно не будет. – Потом широким жестом указал на других, пощипывающих траву лошадей и спросил: – И сколько лошадок думаешь запрячь в свою колесницу?
– Десять, – ответил я.
Ланат огляделся по сторонам и выпучил на меня глаза:
– Десять? Ты в своем уме?
Я рассмеялся:
– Есть те, кто в этом сомневается.
– Ну так я к ним присоединяюсь. Ты не можешь править десяткой. Никто не может. Назови хоть одного.
– Митридат.
– Нет. Того, кого ты собственными глазами видел.
– Таких нет, – признал я.
– И понятно почему. Десятку невозможно контролировать. Ось всего одна, к ней пристегиваются всего две коренные, остальные восемь будут пристяжными, и править придется каждой по отдельности. Восемь отдельных поводьев! Нет, забудь об этом.
– Но я слышал, что такое возможно.
– Леандр переплыл Геллеспонт[127]. Ты переплывешь?
– Нет, но если бы потренировался…
– Ты упрямый, как мальчишка, – сказал Ланат. – И это опасно.
– А вот это я слышу всю свою жизнь. Похоже, любое стоящее дело опасно: гонки на колесницах – опасно, состязаться – опасно, быть императором – опасно! Последнее – особенно.
– Да… Вот тебе еще один довод против: команда из десяти лошадей настолько широкая, что для нее нужна огромная беговая дорожка. Ты знаешь, у греков ипподромы не такие, как у нас, а гораздо примитивнее. Их и ипподромом-то назвать нельзя, просто открытое поле, и все.
– Вот и хорошо. Поле ведь достаточно широкое.
Ланат тяжело вздохнул, а потом положил руку мне на плечо:
– Ладно. Начнем отбирать.
Если говорить о других моих начинаниях, то бо́льшую часть вечеров я проводил за сочинением музыки. Как и на Нерониях, на греческих фестивалях я планировал принять участие в трех категориях состязаний: поэзия, музыка и гонки колесниц. Но греческие игры, по сравнению с нашими, очень масштабные: в них больше состязаний и конкурсов и больше соревнующихся. И проводятся они по всей Греции: в Олимпии, в Дельфах, в Истмии, в Немее, в Акциуме и Аргусе. А еще есть множество местных фестивалей.
У одних игр – четырехлетний цикл, у других – двухлетий.
Но они изменят порядок их проведения, чтобы я мог принять участие в состязаниях в каждом городе. Это будет изматывающий и в то же время вдохновляющий тур.
Написав устроителям игр письмо с требованием изменить порядок их проведения, я брал на себя обязательство стать их участником. Для меня было крайне важно его отослать. Сенат не возражал. Да они и не осмелились бы – не те времена.
Мои вечера были полны тишины и удовлетворенности. Я сочинял поэмы, Туллия читала, расположившись неподалеку. Ее присутствие дарило покой. Она была моим верным другом и с таким же волнением ждала начала нашей экспедиции в Грецию.
Я предоставил ей место и время для тренировок на площадке гимнасия, рядом с термами. С ней могли тренироваться и другие девушки, которые хотели бы поехать вместе с нами в Грецию.
В постели Туллия доставляла мне наслаждение и не была требовательной. Правда, горячей и опытной тоже не была, а мне этого не хватало. Она говорила, что в постели только один может быть главным и это я. Но я-то знал, что такое настоящая опытность в таких делах.
Так день за днем я тренировал своих лошадей, потом под руководством Аппия улучшал вокальные данные, а вечерами сочинял.
И в то же время я должен был каждый день и каждый вечер планировать прибытие Тиридата. Его путешествие длилось девять месяцев, и теперь он уже въезжал на римские земли с севера. В этом путешествии его сопровождала не только жена, но еще и три тысячи парфянских всадников и огромный караван с багажом.
Его прибытие в Рим было уникальным событием, сродни триумфу, но все-таки не триумф. Мы не победили чужеземную армию, но мы сделали Тиридата своим союзником и вассалом, и по Риму он должен был проехать не как побежденный, а как почетный гость. Так что надо было урегулировать множество вопросов касательно протокола этого события.
