Тиридат говорил на латинском, что было для меня большим облегчением, потому что парфянским я не владел, а при общении всегда желательно обходиться без переводчика.
Беседовали мы свободно, Тиридат рассказал о своей стране и граничащих с ней Колхиде и Понте. Он пригласил меня посетить Армению, и я, повинуясь порыву, принял приглашение. Мое согласие подтолкнуло его предложить мне начать совместную военную кампанию и, воспользовавшись Кавказскими воротами[129] к северу от Армении, разгромить племена аланов, которые никому не дают покоя своими набегами.
– Ты можешь назвать свой легион «Фаланга Александра Великого», – посоветовал Тиридат. – Только высокие солдаты. – Он чуть наклонился ко мне и прошептал: – В моем регионе люди низкорослые, а высокие сразу внушат аланам страх.
Я рассмеялся:
– Александр, увы, был невысоким, так что имя его не описательно.
– Какая разница? Кто об этом узнает? – Тиридат улыбнулся. – В легенде Александр стал высоким.
Мне он нравился и понравился еще больше, когда в Неаполе на устроенных в его честь показательных играх продемонстрировал свое мастерство лучника, убив двух быков одной стрелой.
– Парфяне – прославленные лучники, но такого я еще не видел, – сказал я, а потом признался: – Из всех героев Троянской войны наибольшее восхищение у меня вызывает Парис, и он был лучником.
Тиридат рассмеялся, обнажив мелкие белые зубы:
– Он сделал то, чего не мог сделать героический Гектор, – убил Ахиллеса. Стрелы превосходят мечи.
– Новое всегда разрушает старое, – изрек я. – Или – всегда безопаснее убивать с расстояния.
В Риме все было готово. Я с удовлетворением ждал, что следующий день будет тем самым днем. У меня для такого случая была новая пурпурная тога, и я в кои-то веки был не против ее надеть. На золотом блюде лежал венок, сплетенный из веток, срезанных с моего сакрального императорского лавра.
В час, который разделяет день от ночи, когда в небе начинают появляться первые звезды, в мою комнату на цыпочках вошел Геллий.
– Цезарь, – с поклоном произнес он, – все знаки указывают на дождь: вокруг луны – кольцо, соколы летают низко, чайки кружат над сушей.
Я вскочил с кушетки и, подойдя к окну, сразу увидел ореол вокруг луны. И ветер, подувший мне в лицо, был влажным.
Проклятие! Придется отложить церемонию.
– Церемония переносится. Оповести преторианцев – туники не раздавать, – приказал я. – Для такого события небо должно быть ясным.
– Цезарь, я их уже предупредил о такой возможности. Они ждут твоего официального приказа.
Я кивнул. Похоже, Геллий все предусмотрел.
– Хорошо, ты очень полезен, я это ценю.
Но какое же разочарование! Событие, которое откладывают, утрачивает свое великолепие и блеск.
Утром небо было свинцовым, но дождь так и не начался, а во второй половине дня из-за туч вышло солнце.
Церемония состоится на следующий день.
В этот вечер город был освещен факелами, стены домов украшены гирляндами, а улицы заполнены толпами народа. Потоки празднующих римлян вливались на Форум, где они всю ночь будут ждать начала церемонии. Люди стояли на крышах ближайших домов так тесно, что не было видно черепицу.
Проснулся я рано, еще до того, как солнце подсветило небо на востоке. Надо было облачиться и вместе со стражниками и сенаторами оказаться на месте задолго до того, как процессия двинется на Форум. Репетиций не проводилось, так что все должно было пройти идеально с первого раза.
Меня задрапировали в легкую пурпурную тогу, на окраску которой ушли тысячи улиток. На голову водрузили венец из прохладных и гладких лавровых листьев. Теперь я был готов завершить триумф дипломатии Нерона.
К тому времени, когда я и сопровождавшие меня сенаторы со стражниками встали у восточного входа на Форум, солнце только-только начало подниматься над горизонтом.
Мы медленно направились к располагавшейся в западной части Форума ростре. Шли по двое. Группы солдат в парадной униформе рассредоточились по всему Форуму, чтобы следить за порядком и направлять толпу.
Я поднялся на ростру и занял свое место в магистратском кресле, которое окружали военные знамена.
Солнце внезапно вынырнуло из-за облаков и озарило белые одежды римлян, засверкало на доспехах и знаменах солдат и осветило мне лицо.
В дальнем конце Форума появился Тиридат. Он прошел сквозь строй солдат и остановился у подножия ростры, где он и его свита мне поклонились.
– Повелитель, я потомок Арсака, брат царей Вологеза и Пакора и твой раб, – произнес Тиридат. – Я пришел к тебе, мой бог, и поклоняюсь тебе, как поклоняюсь Митре[130]. Я принимаю участь, которую ты мне предопределишь, потому что ты – моя судьба и мое будущее.
Толпа взревела, а когда рев стих, я встал и, посмотрев на Тиридата сверху вниз, заговорил:
– Хорошо, что ты прибыл к нам. Так ты сможешь насладиться моей милостью. Ибо твой отец не оставил тебе, а твои братья не передали тебе то, что дарую тебе я. Короную тебя и объявляю царем Армении, чтобы твои отец и братья поняли – в моей власти забирать и даровать царства.
