Я никого не покидал и оставался со всеми, но в последующие часы, когда шел по мощеным улицам или стоял на мозаичном полу в зале для пиршеств, все еще чувствовал себя оторванным от земли и вознесенным.
А свет заливал всех, кто меня окружал, и они казались нереальными, как и все мои действия. Может, это был щит, который вручил мне сам Аполлон?
И так я в моих одеяниях триумфатора поднимался по крутой тропе на Капитолийский холм к храму Юпитера. Толпа следовала за мной.
Встав перед его статуей, я снял с головы лавровый венок и положил к его мраморным ногам.
«Это мой триумфальный венец из сакрального лавра. Мое тебе подношение. Прими его как символ личного триумфа и отхода от традиций».
Листья лавра задрожали или это просто ветер?
Но меня это мало беспокоило, к этому времени я уже привык общаться с богами, привык к их молчанию и прихотям, к тому, что они могут благоволить, а потом вдруг оставить.
Я мог лишь предложить им то, чем владею, и то, кем являюсь сам, а оспаривать решение богов просто не имело смысла.
Теперь я должен был исполнить свой долг не императора, а Верховного жреца. Для этого было подготовлено место, где я мог переодеться в подобающие одежды, а затем мне оставалось лишь пройти к храму Януса неподалеку от Форума.
Когда мы спускались по склону холма, тени становились длиннее: сияющий день Сола подходил к концу.
Этот ритуал надо было совершить при дневном свете. Но в мае дни тянутся дольше. Когда я добрался до храма, его ласкали последние лучи солнца.
Я повернулся к римлянам, которые заполняли Форум и ближайшие улицы. Теперь их белые одежды предвечерние лучи солнца окрасили в розовый цвет.
– Добрые граждане Рима! Я пришел сюда сегодня, чтобы отметить величайшее свершение: во всей империи воцарился мир, – изрек я. – Войны закончились. От диких земель Британии до порогов Нила, от песков Персии до Геркулесовых столбов на западе с войнами покончено. И потому мы теперь можем закрыть двери в храм Януса.
Римляне приветствовали мои слова радостными криками и размахиванием уже довольно потрепанными пальмовыми ветвями.
– Почему мы открываем и закрываем эти двери? Как они связаны с войной или миром? – спросил я.
– Янус нам помогал! – крикнул какой-то мужчина из толпы.
– Все верно. Янус – бог, который стоит на страже границ между востоком и западом, между севером и югом, между прошлым и тем, что еще должно наступить; между тем, что закончилось, и тем, что продолжается. Но когда-то в далеком прошлом он открыл устья источников, вода из которых перекрыла путь нашим врагам-сабинянам. И поэтому мы оставляем двери открытыми, когда воюем, чтобы Янус снова мог нам помочь. А когда царит мир и мы не нуждаемся в его помощи, мы их закрываем. И вот теперь, впервые со времен Августа, я делаю это.
Я повернулся лицом к двойным бронзовым дверям, распахнутым в храм, за которыми увидел освещенную косыми лучами солнца статую двуликого Януса.
Двери были слишком широкими, так что закрывать створки пришлось по одной. Петли заржавели, двери скрипели и стонали. Створки были такими тяжелыми, что, для того чтобы сдвинуть каждую, мне приходилось напрягать все свои силы. Но сделать это мог только Верховный жрец, и никто другой.
Первая створка встала на место, и по внутренностям храма прокатилось металлическое эхо. За ней – вторая. Двери закрыты, теперь я мог полюбоваться великолепным бронзовым литьем из шести панелей и арки наверху.
Один из священнослужителей поспешил повесить на дверь гирлянду.
– Двери закрыты! – громко провозгласил я. – И пусть мир продлится вечно!
О, какая светлая мечта.
Формальный пир планировался в павильоне Золотого дома. А где же еще? После жуткой смерти Поппеи я туда почти не заходил, но по причинам политического характера забросить его окончательно не мог.
Люди между собой выражали недовольство дороговизной и масштабами павильона, так что не использовать его в государственных целях было бы с моей стороны неразумно.
Проконсультировавшись не только с Геллием и Эпафродитом, но и с главным поваром императорской кухни, я составил меню, в которое входили парфянские блюда и в приготовлении некоторых использовался дорогой и очень редкий сильфий. Также нанял парфянских музыкантов, так как знал, что в их культуре музыке придают большое значение.
Что же касается гостей, пришлось пригласить сенаторов – куда ж без них. Ну а кроме сенаторов – высокопоставленных преторианцев и ученых, которые изучали восточную историю и литературу, чтобы они смешались со свитой Тиридата и могли беседовать к общей пользе и развлечению. Ну и конечно, не забыл нанять переводчиков.
Так как это было дипломатическое и официальное событие, пришлось остаться в пурпурной тоге и в золотом лавровом венке.
Опускались сумерки, я стоял во внутреннем дворе и ждал прибытия гостей. Вдоль длинного фасада горели факелы, легкий ветер приносил из садов сладкие цветочные ароматы. Мне уже стало тоскливо, но тут наконец появились гости. Тысяча людей, и никто не мог избавить меня от чувства одиночества, но все же лучше, когда тебя окружают голоса, огни факелов и музыка.
