Мы с Тиридатом сидели бок о бок и могли обозревать весь зал. Я распорядился, чтобы для парфян на столах расставили ритоны, но и римляне тоже по желанию могли из них пить. Большинство ритонов были украшены головами быков, львов, кабанов и грифонов.
Презентер описывал блюда парфянской кухни, но на самом деле мы в Риме уже были с ними знакомы, они у нас были, что называется, популярной новинкой.
Парфяне – прославленные наездники, и мне не терпелось поговорить с Тиридатом о лошадях.
– Да, говорят, что парфянин верхом ездит чуть ли не раньше, чем сам встает на ноги. – Тиридат поднял ритон и, оглядев его, продолжил: – И пьем мы до дна, потому что ритон нельзя поставить на стол. Думаю, поэтому мы так часто напиваемся.
– О, только не напивайся сейчас, – предостерег его я. – Иначе тебя сочтут за варвара!
– Да? А римляне разве не напиваются? Вот уж не поверю. Я наслышан о ваших пьяных пирушках.
– Все правда, но нам нравится думать, что мы более утонченные. – Я отпил глоток из кубка и поставил его на стол. – Видишь, совсем не обязательно пить до дна. – Я улыбнулся. – Давай вернемся к лошадям. Мне интересно: вы ездите верхом, а мы запрягаем их в колесницы.
– То есть римляне вообще не ездят верхом? – искренне, как мне показалось, удивился Тиридат.
– У нас есть кавалерия, но это в основном вспомогательные войска, наемники, хоть и состоят в римской армии. И да, конечно, у нас ездят верхом гонцы, выступают в цирках наездники. Но мы, римляне, крайне редко ездим верхом.
– Да, обычаи у всех разные, только диву даешься, – заметил Тиридат. – Вот ты участвуешь в гонках колесниц. До тебя другие императоры в них участвовали?
Слуги принесли и расставили на столе блюда с приготовленными по-парфянски цыплятами, с парфянской фасолью, огурцами и дынями. И наполнили вином наши с Тиридатом кубок и ритон.
Я искренне рассмеялся:
– Теперь вижу – ты чужеземец! Нет, конечно! Мое участие в гонках колесниц вызывает возмущение римлян. Но, несмотря на это, я не перестану в них участвовать. Более того, я буду участвовать в гонках, устраиваемых в честь нашего договора. Зеленые предложили мне выступать за их команду, и это большая честь для меня.
У Тиридата заблестели глаза.
– Значит, я смогу это увидеть? И каких лошадей ты отобрал себе в команду?
Я рассказал Тиридату о том, как подбирал лошадей. Он слушал и одобрительно кивал.
– И могу поделиться секретом, – доверительно сказал я. – У меня на гонках будет колесница, запряженная десяткой лошадей.
Тут армянский царь по-настоящему удивился:
– На каких? Где?
– В Олимпии. Я уже очень скоро отправлюсь в Грецию и буду там состязаться.
– О, вот это зрелище, которое я точно не хотел бы пропустить!
– Тогда отложи свое возвращение в Армению и едем со мной.
– Соблазн велик, но диадема… Я должен вернуться и убедиться в том, что моему титулу ничего не грозит.
– Понимаю.
Тиридат был прав: нет ничего более шаткого, чем новая корона.
Пир закончился и постепенно превратился в обычную попойку. Столы расчистили, парфянские музыканты перестали наигрывать свои довольно-таки тоскливые мелодии, их сменили акробаты и танцоры.
В зал закатывали амфоры с вином, на столах расставляли кубки. Помимо красного и белого вина, гостям предлагалось и пиво, которое предпочитали варвары.
Парфяне для всеобщего увеселения представили своих магов и пожирателей огня.
Вокруг мерцали сотни масляных ламп, люди расхаживали по залу, но Тигеллин и Нимфидий были начеку – времена, когда я беззаботно предавался увеселениям, остались в прошлом.
Но, даже будучи под охраной, я не расслабился и смог почувствовать, как кто-то очень слабо потянул меня за полу тоги. Я замер и притворился, будто увлеченно смотрю на пожирателя огня, а сам задержал дыхание.
Да, я не ошибся – кто-то снова потянул за тогу. Сила проницательности. После того как тебе удалось избежать покушения, она только обостряется.
Я выждал, пока за тогу снова не потянули, и тогда, резко обернувшись, схватил за плечо того, кто стоял у меня за спиной на коленях и пытался небольшим ножом отрезать кусок ткани от моей тоги.
Я мог закричать: «Убийца! Держите убийцу!»
Но я был слишком потрясен и вместо этого инстинктивно рывком поднял убийцу на ноги. И да, это была женщина. Она испепеляла меня взглядом.
Статилия Мессалина, вдова Вестина.
Я вывернул ей руку, отобрал нож и заставил показать ладонь, в которой она сжимала отрезанный кусок моей тоги.
Все произошло быстро и бесшумно, никто вокруг нас ничего не заметил, все продолжали смотреть на пожирателя огня.
– Что ты делаешь? – возмущенно, но тихо спросил я.
В последний раз я видел ее на суде над заговорщиками и на пир не приглашал, попросту решил, что она в трауре и вряд ли захочет присутствовать там, где люди веселятся и получают удовольствие, тем более со мной в роли хозяина.
Статилия с вызовом смотрела на меня и молчала.
– Отвечай, или я отдам тебя стражникам, а уж они смогут тебя разговорить.
– Как ты заставлял говорить невиновных на своих судилищах?
– Они были виновны.
– Мой муж – нет.
