Облачившись в зеленую тунику и застегнув все ремни, я постарался выкинуть из головы постороннее и сосредоточиться на стратегии предстоявшего забега. Но это была невыполнимая задача: в императорской ложе меня ожидали Тиридат со своей свитой и… Статилия.
Моя команда лошадей ринулась из открывшихся ворот, словно выпущенные на волю демоны; казалось, еще чуть-чуть, и у меня руки вырвутся из предплечий.
Все колесницы стартовали с максимальной скоростью. Впереди ждала белая линия: если веревку не опустят – колесницы ждет неминуемое крушение. Но веревка упала, и мы помчались дальше.
Я шел по второй дорожке, духу оглянуться у меня не хватало, но я слышал топот копыт позади, а слева со мной уже поравнялся Синий. Я разогнал свою команду, мы оставили его позади, но впереди был первый поворот, а Синий шел по внутреннему кругу и смог нас обойти.
Дальше все было безнадежно. Мои лошади как будто потеряли волю к победе или просто обессилели. Возможно ли такое, что лошади чувствуют настроение возничего и это сказывается на их скорости и темпераменте? Да, я не был целиком эмоционально вовлечен в гонки и на последнем повороте, с Синим и Белым впереди меня, приблизился к метам и, слава Зевсу, обошел их без крушения колесниц, но сильно отклонился вправо и пересек траекторию Красного, едва с ним не столкнувшись. Я сохранил контроль над лошадьми и прошел поворот по внешнему кругу, так что мой финиш можно было назвать победой только потому, что я смог пересечь линию, не потерпев крушения.
Мои соперники, несмотря на результат, поздравляли и благодарили меня.
– Спасибо, что не врезался в меня! – улыбаясь, сказал Красный.
Что ж, для этого тоже потребовалось определенное мастерство, так что благодарность я заслужил: никто не пострадал.
– Не благодари его, – вступил Синий. – Зрители могли увидеть крушение со смертельным исходом, а он лишил их такого удовольствия. – Потом посмотрел на меня. – И как ты об этом не подумал?
Но он тоже улыбался.
– Император отлично прошел заезд, – подал голос Белый. – Просто он состязался с нами, с лучшими из лучших.
– Близко к правде, – заметил я. – Вы – лучшие из тех, кого Рим может выставить на гонки.
Трек расчистили, объявили следующий заезд, а я направился в императорскую ложу, то и дело закрываясь от летящих в меня цветов и махая рукой в ответ на оглушающе-громкие приветственные крики публики.
Думаю, людям очень понравилось и даже развеселило то, что я финишировал последним. Люди вообще странные, никогда не знаешь наверняка, как им угодить.
Императорская ложа была украшена гирляндами цветов команд колесниц. Когда я вошел, все еще в пропитанной потом и усыпанной мелким песком тунике, все встали, чтобы меня поприветствовать.
Тигеллин крепко взял меня за плечо и преувеличенно восхитился:
– Ого! Весь в песке, тобой можно шкурить дерево!
– Да уж, прихватил на память этот песок – доказательство моего участия в гонках.
Тиридат чуть склонил голову:
– Теперь я видел, как римляне правят колесницами. Когда приедешь в Парфию, мы продемонстрируем тебе наши приемы.
– Ты едешь в Парфию? – удивился Нимфидий. – Когда?
– Мы с Тиридатом планируем совместный военный поход, – сказал я.
Тигеллин подавился смешком и переспросил:
– Военный?
Странно, что не добавил: «Ты?»
Я еще не принял окончательного решения, но это насмешливое отношение и неверие в то, что я могу проявить интерес к военной кампании, начинали меня раздражать.
– Да, поход против племен аланов на севере Армении, – ответил я. – После моего возвращения из Греции. Ты же не забыл: в июле я отправляюсь в Грецию. Но после этого будет набран новый легион, и я его возглавлю.
– Что за новый легион? – не понял Тигеллин. – Ты о чем?
– Я набираю новый легион из мужчин Италии, первый за сто лет. – Он что, думает, я не знаком с историей легионов? – Все будут не ниже шести футов ростом, и мы назовем их «Фаланга Александра Великого», хотя формально это будет Первый Италийский легион.
– А почему мне ничего об этом не известно? – спросил Тигеллин.
– Потому что решение было принято только сейчас.
«Вот прямо в этот момент и все благодаря твоему скептицизму».
– Может, тебе тогда лучше набрать варваров, – предложил Нимфидий. – Они все, как правило, высоченные.
– Значит, мы пришли к соглашению? – поспешил уточнить Тиридат. – Ты обещал решить быстро и сдержал обещание. – Он повернулся ко всем собравшимся в ложе. – Бесконечные споры и промедление, как чума, и у вашего императора хватило мудрости ее избежать.
Или имел глупость проигнорировать.
Я велел слуге налить нам вина, и мы выпили по случаю пока еще неформально заключенного соглашения. Гонка завершилась благополучно, и теперь вино словно смывало накопившееся во мне за время заезда напряжение. А ожидавшему меня впереди спаррингу вино навредить не могло и скорее, наоборот, только пошло бы на пользу.
– Значит, император собрался в солдаты? – хрипловатым голосом спросила Статилия, которая до этого момента тихо стояла позади моих гостей.
Но она и молча выделялась хотя бы тем, что явилась в черной траурной одежде.
– Да, время пришло, ты так не думаешь?
