Я встал и поправил тогу, в душе порадовавшись, что надолго буду избавлен от обязанности обряжаться в эти неудобные одежды.
– Благородные сенаторы Рима! Я отправляюсь в путешествие, которое до меня не предпринимал ни один император. Это не захватнический поход, моя цель – победы в состязаниях по атлетике и искусству.
Я отправляюсь в Грецию – колыбель наших обычаев и вдохновения, где до сих пор проводятся священные игры: в Олимпии – в честь Зевса, в Дельфах – в честь Аполлона, в Немее – снова в честь Зевса и в честь Посейдона – в Истмии. А также важны Акцийские игры, которые учредил божественный Август в честь свой победы при Акциуме, которая положила конец гражданской войне. – Я слева направо оглядел лица сенаторов. – Кое-кто из вас выразил желание отправиться вместе со мной, и я, конечно же, рад вашей компании. А если кто-то еще захочет к нам присоединиться, время пока есть.
Встал полный сенатор:
– Но, цезарь, как долго тебя не будет?
– Я приму участие в полном цикле игр, и это займет год.
– Год! – воскликнули сразу несколько сенаторов.
– Возможно, кто-то из вас пожелает присутствовать на одних или других играх из всех, что проводятся в течение года. Я бы рекомендовал Олимпийские – они состоятся летом и обещают быть грандиозными.
Встал другой сенатор:
– Нас не беспокоит, сможем ли мы там присутствовать. Нас беспокоит, что ты покидаешь нас на целый год.
– Я уже назначил верных уполномоченных представителей, – сказал я. – Геллий станет моим первым заместителем. Он будет вести дела от моего имени.
Все вытаращили на меня глаза.
Наконец один встал и вознегодовал:
– Вольноотпущенник! Ты наделяешь вольноотпущенника правом занимать судейскую скамью в правительстве?!
– Нет, судейскую скамью занимаю я, а Геллий всего лишь будет действовать от моего имени.
Тут встал худой дерганый сенатор:
– Прости, цезарь, но это… это…
– Возмутительно! – выкрикнул другой. – Оставлять нас слуге, вольноотпущеннику!
Но тут кто-то дернул его за тогу, и он быстро сел на место.
Теперь встал его товарищ.
– Конечно, цезарь не может вызвать наше возмущение, – проговорил он. – Ведь император всегда и во всем соблюдает наши интересы. Мой друг лишь хотел сказать, что… Сможем ли мы без тебя?
– Это ненадолго. И я вернусь с наградами, завоеванными от имени вас всех. Мои победы прославят Рим.
Если мой ответ не удовлетворил сенаторов, они предпочли не высказывать этого вслух и, встав как один, пожелали мне удачи.
Мы с Тигеллином и Нимфидием отправились на смотр недавно отобранных солдат Первого Италийского легиона.
Их лагерь располагался за стенами Рима. К нашему прибытию легионеры уже были построены.
Сидя верхом, мы осмотрели стройные ряды бойцов. Сверкающие на солнце шлемы были разработаны специально для этого легиона, ну и конечно, делали их выше.
– Отлично смотрятся, цезарь, – одобрил Тигеллин. – Но драться они могут?
– Что ты имеешь в виду?
– Они все красавцы, – это я признаю, – вступил Нимфидий. – Но их отбирали в основном по росту, а высокое тонкое дерево не обязательно сильное.
– Как и кустарник! – огрызнулся я.
Мы спешились, и командующий новым легионом провел нас вдоль строя. Над головами солдат возвышались штандарты с изображением быка – их символом. Я сам был довольно высоким, но на этих воинов смотрел снизу вверх.
Затем, поднявшись на помост, я произнес речь:
– Приветствую вас всех. Я, ваш император, горд тем, что вы вливаетесь в ряды двадцати семи легионов Рима, и уверен, что вы будете такими же доблестными воинами. Вы – Первый Италийский легион. Первый, созданный за сто лет, и каждый из вас был отобран в Италии. Но ваше второе особое имя – «Фаланга Александра Великого». Я выбрал его потому, что вы по его стопам отправитесь в поход в тот регион, который он посещал, но прошел мимо. Ваша цель – перевал через Кавказские горы и земли за ними.
Их отлично подготовили к смотру – за все время моей речи ни один легионер даже не шелохнулся.
– И я лично поведу вас! Я буду сражаться плечом к плечу с вами!
Радостные вопли сотрясли летний воздух. И я верил в то, что говорил. Наконец-то я почувствовал зов крови Германика и Антония.
Но сначала – игры в Греции. И – написать письмо.
Итак, он снова женился. И так быстро. Он не умел жить один, ему всегда был нужен компаньон, зеркало, наперсница. Это я всегда знала, но меня почему-то встревожила новость о его женитьбе.
Его новая жена из старого рода патрициев. Ее предком был Статилий Тавр, дважды консул, награжденный триумфом. В памяти римлян он увековечил свое имя, построив первый в Риме каменный амфитеатр – театр Тавра. Увы, театр был разрушен во время Великого пожара.
Ее муж погиб после разоблачения заговора, так что странно, что она согласилась выйти за того, кто сделал ее вдовой. Впрочем, это мелочь, о которой можно забыть, если предложение делает сам император.
О, какая же я злая! Но разве это не подозрительно? Трудно поверить в ее чистые помыслы. И у нее была репутация распутницы, как и у ее кузины и жены Клавдия Мессалины. Правда, сравнивать я бы их не стала, с последней в этом вряд ли кто-то мог сравниться.
