Вчера мне доставили послание из дворца, такое же неожиданное для меня, как и первое, от Поппеи. Я на всю ночь оставила его лежать на столе. Принимать приглашение я не собиралась, просто хотелось выдержать паузу, перед тем как сказать «нет». Эта пауза еще оставляла возможность ответить согласием.
А дальше уже его рукой:
Я не могла ответить согласием. Не хотела стать частью его восторженного окружения, да и оставить на такой срок свои дела тоже не могла. Меня совсем не привлекало путешествие в компании актеров, атлетов и солдат.
Впрочем, я была почти уверена, что он включит меня в свой ближний круг.
Как к этому отнесется Статилия? После опыта общения с Поппеей я совсем не стремилась попадаться на глаза очередной императрице.
И все же… Возможно, я смогу отправиться в Грецию самостоятельно и посмотрю одно из его выступлений на этих играх. Но так, чтобы он об этом не знал. Смешаюсь с толпой и смогу увидеть его, оставаясь незамеченной, как тогда, на похоронах.
Надо ответить. Но как же мне не хотелось подбирать слова и писать ответ.
Все было готово, за исключением того, что я не мог оценить свое мастерство. Так было всегда, до самого момента выхода на сцену.
Я играл на кифаре, пока не сводило пальцы, а поддерживающая инструмент рука не начинала болеть от тяжести.
Я заучивал строки из «Эдипа в Колоне»[136]. Заучивал как одержимый, так что однажды ночью Спор прибежал в мою спальню, потому что услышал, как я кричу во сне: «Земли и Мрака грозные исчадья!» И надо было поработать еще над пятью трагедиями.
В письме Акте я напомнил о своем первом выступлении на публике семь лет назад. Зрителей тогда было мало, и все специально отобранные, но меня все равно трясло, когда я выходил на сцену. Частично потому, что я знал, как они будут потрясены, увидев меня в костюме кифареда, но еще из-за того, что не верил, что способен трезво оценить свое умение.
Для выступлений на играх в Греции требуется мастерство высочайшего уровня, а я был все так же не уверен в себе, как и перед тем, первым выступлением.
Но меня всегда вело пророчество, которое я получил от оракула в храме Фортуны в Антиуме: «Скрытая музыка не достойна уважения».
Большинства свидетелей того моего выступления больше нет, но Акте оставалась звеном, которое связывало меня с первым выходом на сцену и началом карьеры артиста. Так что, если бы она сопровождала меня на игры в Грецию, это бы много для меня значило. И, в отличие от Поппеи, Статилию это бы не беспокоило. Но Акте отклонила мое приглашение. А я начал задумываться о том, что, возможно, мы больше никогда не увидимся. Жизнь длинная, но встречи, если оставлять их на волю случая, могут и вовсе прекратиться.
