Если граница между мужчиной и женщиной размыта, тогда, возможно, они могут растворяться друг в друге. Почему же я не могу принимать ту личность, которая дарит мне наслаждение в каждый отдельно взятый день? И если на то пошло, почему любой другой не может поступать так же? Весь мир может стать сферой танцующих существ, которые постоянно изменяют свою идентичность.
Разве не так поступали боги? В наших легендах о них не рассказываем ли мы о том, что сами давно инстинктивно понимали? Зевс принимал облик лебедя, быка, даже муравья. Аполлон время от времени становился простым смертным пастухом. Почему же Спор не может изредка принимать облик Поппеи?
Я император, но иногда я становлюсь артистом или колесничим. Разве это должно кого-то беспокоить? Ужасно день изо дня быть одним и тем же и никогда не меняться!
Пришло время задать свой вопрос оракулу. От этого нельзя было уклониться. Дельфы известны во всем мире не из-за своих игр, а благодаря оракулу в храме Аполлона.
Я боялся пророчества, но лучше узнать о своем будущем и подготовиться к нему, чем оставаться в неведении.
Первый шаг – очиститься в Кастальском источнике. Иначе я не смогу приблизиться к жрице.
Чтобы мне никто не мешал, я приказал освободить все пространство вокруг чаши источника от гуляющих и зевак. Все было исполнено, ведь я – император.
На следующий день ранним утром я стоял у края выдолбленной в камне чаши и смотрел на прозрачную воду. Я знал, что она будет холодной, даже ледяной. Потом быстро снял набедренную повязку и прыгнул в чашу. Ноги не доставали до дна. Я начал бешено грести руками. Руки занемели, ноги стали тяжелыми и почти меня не слушались. Вода стекала сюда из источника, который начинался высоко в горах, где подолгу лежит снег. Наконец выбрался из чаши. Теперь я точно очистился.
День был пасмурным, над долиной медленно проплывали низкие серые облака.
Переодевшись в белую мантию просителя, я подошел к храму, где первым делом должен был принести в жертву Аполлону его любимое животное – козу. Священнослужители усыпили ее сакральной водой. Коза, как и положено, вся затряслась, – это означало, что боги меня приняли. Потом козе перерезали горло и положили на алтарь во внешнем дворе.
В храм меня сопровождали три священнослужителя.
Жрица обитала в гроте в дальнем конце храма.
О чем ее спросить? Буду ли я когда-нибудь снова счастлив? Что мне делать после возвращения из Греции? Каким должно быть мое видение императора? Каково будет мое наследие?
Поппея. Я был счастлив в Греции, потому что здесь я словно замер между двумя мирами. Но что потом? Хочу ли я занять место в ряду бессмертных императоров: Юлия Цезаря, Августа… Или в ряду величайших артистов? Кем я являюсь в реальности? Меня запомнят в веках или мой удел – забвение и тьма?
Я сформулировал один вопрос. Вот он: что мне уготовано в будущем?
Три священника провели меня по сумеречному храму мимо священного очага и оставили стоять на верхней ступени лестницы, которая вела в грот, в адитон.
Вскоре ко мне подошла молодая, в белых одеждах, прислужница жрицы и шепотом спросила:
– Ты ищешь встречи с почитаемым оракулом?
– Да, – коротко ответил я.
– Тогда следуй за мной.
И она повела меня вниз по лестнице. Спустившись всего на несколько ступеней, мы оказались в помещении с низким потолком, которое было разделено на несколько секций.
Боковым зрением я увидел высокий треножник Пифии, но прислужница повела меня в другой конец помещения, где, отгороженные занавесом, стояли скамьи для ожидающих просителей. Но сегодня, по моему приказу, кроме меня, других просителей в храме не было.
– Ты можешь сказать мне, в чем твой вопрос, а я передам его жрице, – сказала прислужница и наклонилась ближе ко мне.
– Я сам задам свой вопрос. – Пришло время заговорить. – Я – император.
– О, величайший правитель, прости меня, не узнала тебя. – И прислужница опустилась передо мной на колени.
– Все хорошо, здесь я обычный проситель, такой же, как все.
– Нет, ты не можешь быть таким, как все.
– Здесь могу, – сказал я. – Но предпочел бы говорить сам.
– Хорошо. Иди за мной.
И она привела меня в погруженный в полумрак грот.
– Тут я тебя оставлю.
В гроте было холодно. Я слышал, как где-то внизу журчит подземный ручей.
Пока ожидал жрицу, увидел омфал, который охраняли два золотых орла, и статую Аполлона с лавровой ветвью в руке. Грот заполнял странный, незнакомый мне запах.
Наконец появилась жрица – высокая и грациозная зрелая женщина в белой мантии.
– Для чего ты пришел к оракулу? – спросила она каким-то потусторонним голосом.
– Хочу узнать свою судьбу, – ответил я.
– Откуда ты?
– Из Рима. Я – правитель империи.
– Неужели? – спросила она тонким вибрирующим голосом.
– Я – император! Самый главный человек в империи, ее воплощение. Спроси бога, что мне уготовано судьбой?
– Мне надо переговорить с Аполлоном, – сказал жрица. – А ты возвращайся туда, где должен ожидать ответа проситель.
И она указала на занавес, за которым стояли скамьи.
– Аполлон – мой покровитель! – воскликнул я.
Но сомневаюсь, что она меня услышала.
