Признаюсь, я не ожидал, что для нас возведут настолько удобное и красивое здание. Наши покои примыкали к просторному комплексу, где останавливались высокопоставленные гости Олимпии. Там же был большой зал для трапез, многочисленные галереи и внутренние дворы.
– Вы, конечно же, можете пользоваться всеми соседними помещениями. Сегодня вечером мы приглашаем тебя и всех, кого ты пожелаешь взять с собой, на торжественный прием в твою честь, который состоится в трапезном зале.
Статилия, видимо, поморщилась, потому что грек поспешил добавить:
– Уверяю, такого угощения вам еще нигде не предлагали.
В этом я сомневался, но все равно заставил себя улыбнуться:
– Благодарю за приглашение и с радостью его принимаю.
После я вышел из покоев и первым делом отправился на ипподром. Трек еще не был расчищен, повсюду росли трава и сорняки. Я даже заметил несколько пасущихся там коз. Но очертания трека просматривались прекрасно.
В одном конце был великолепный портик с колоннами. Там перед стартом выстроятся колесницы. Их строй образует клин. Пара на внешних дорожках будет стоять дальше всех, потом – соседняя с ними пара, и так – до пары колесниц, которые стартуют плечом к плечу. Первыми начинают движение те, что стоят дальше всех, за ними – их соседи, и последними – пара, которой досталась самая короткая дистанция. Когда строй выровняется, судья официально объявит о начале гонок.
Стартовый механизм еще не установили. Я немного прошелся по треку и поднялся на насыпь, которая служила смотровой площадкой для зрителей, и, оказавшись на вершине, понял, что смотрю на стадион, где проводятся соревнования по ходьбе, боксу, панкратиону[143] и борьбе, а также устраиваются забеги гоплитов[144].
Стадион тоже еще не был готов к соревнованиям, но скоро здесь все будет иначе: белой землей отметят беговые дорожки, установят стартовые механизмы, выроют и наполнят песком ямы для прыжков.
Солнце находилось на полпути от зенита к горизонту. Воздух еще был тяжелым и словно придавливал дневной жар к земле.
Я вышел в центр Олимпии и медленно двинулся дальше. Жесткая трава щекотала икры. Впереди показался храм, я не сомневался в том, что это храм Зевса. Перед храмом толпился народ: сюда в любое время года стекались люди, чтобы увидеть статую Зевса, которую объявили одним из семи чудес света. И еще люди верили, что того, кто увидит эту статую, не постигнет несчастная смерть. Так что я твердо решил на нее посмотреть.
Проходя по заросшему травой двору, заметил впереди какое-то движение на уровне земли. Подошел ближе и увидел знакомый желто-черный узор на большом черепашьем панцире. Наклонившись, взял черепаху на руки и поднял на уровень глаз. Она посмотрела на меня мудрыми глазами и сонно моргнула.
– На горе Олимп черепахи священны для Зевса, – сказал я. – Ты приползла сюда как паломница? Или черепахи здесь тоже священны? Почему бы и нет. – Панцирь черепахи был довольно горячим, и я отнес ее в тень. – Тут тебе будет получше. – Ну вот, никто не скажет, что я не сумел помочь одной из священных черепах Зевса.
Несмотря на полумрак, войдя в храм, я сразу увидел статую сидящего Зевса. Выполненная из слоновой кости и золота, она была такой огромной, что чуть ли не касалась головой потолка.
А его глаза? Они из чего сделаны? Этого я не смог понять, но выглядели они как живые. Более того, когда я отходил в сторону, казалось, что они следят за каждым моим движением.
В храме, кроме меня, присутствовали священнослужители, паломники и просто любопытствующие путешественники, но смотрел Зевс только на меня. Я слышал вокруг приглушенные голоса и не обращал на них внимания. Меня заинтересовал мелкий, наполненный оливковым маслом бассейн в основании статуи. Наверняка его соорудили, чтобы предотвратить пересыхание слоновой кости. Мое покачивающееся отражение на желтой маслянистой поверхности не прибавляло уверенности в себе.
И вдруг в моем сознании словно бы прозвучало название месяца – июнь.
Это был июнь. И что?
Мимо прошла группа паломников, и я их пересчитал. Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь. И последний – девять.
Девятое июня. Это сегодня.
Зевс, почему ты привлекаешь мое внимание к этой дате?
Прислужница опустилась рядом с бассейном на колени и, взяв с подноса небольшой кувшин, добавила в бассейн еще оливкового масла. Для того чтобы уровень масла поднялся до кромки бассейна, ей потребовалось пять кувшинов.
Девятое июня. Пять. Что это означает? Пять чего? Через пять лет мне будет тридцать четыре. Я что-то должен знать о том, что мне принесет этот год? Скажи мне, Зевс!
Но облик Зевса не изменился. Его загадочные, непроницаемые глаза по-прежнему не отрываясь смотрели на меня.
Может, пять лет назад? Мне было двадцать пять. Я только-только женился на Поппее. Я… развелся с Октавией. Изгнал ее… И она умерла девятого июня. Была убита по приказу Поппеи, которая сказала, что это мой приказ. Преступление. Ложь. Это плохой день. Но святилище защитит меня. Или нет?
