– Его, наверное, сначала молния ударила, – прыснул Нимфидий. – Зевс, он такой.
В Олимпии царила напряженная атмосфера ожидания грядущих событий.
До игр оставалось всего две недели, в долину съехались атлеты со всей Греции. Они, как только установили свои шатры и палатки, сразу ринулись тренироваться – в гимнасиуме, в открытой палестре, на стадионе и на ипподроме.
Спортсмены хотели не просто ознакомиться с площадками, на которых им предстояло выступать, но, что главное, воспользоваться шансом оценить своих будущих соперников.
Также в Олимпию прибыли высокопоставленные представители из множества разных стран. Всем им хотелось увидеть, как их атлеты завоюют награды в своем виде спорта, чтобы потом отвезти эти награды на родину. При таком исходе богатые патроны были готовы оплатить статуи атлетов-победителей, дабы их спортивные подвиги никогда не были забыты. Некоторые статуи атлетов в Олимпии, судя по датам на пьедесталах, были установлены пять веков назад.
В долину, с целью рекламы самих себя, устремились поэты, художники и скульпторы, обещающие за скромную цену сочинить достойные победителей оды, нарисовать фрески или изваять статуи.
В один из ясных солнечных дней я в приподнятом настроении одевался у себя в комнате. Здесь, в Олимпии, я почти целиком отказался от своей римской идентичности и принял себя настоящего. Перестал обрезать волосы, и теперь они выросли до плеч, как у Аполлона. У большинства с возрастом волосы темнеют, но мои остались светлыми, как в юности. Они были все такими же волнистыми и непослушными, а я больше не предпринимал попыток с ними совладать.
Тогу сменили свободные туники самых разных цветов. Их я часто дополнял ярким шейным платком, которым на жаре было удобно стирать пот с лица.
Статилия вошла в комнату как раз в тот момент, когда я повязывал один из таких платков.
– О боги! – воскликнула она. – Сегодня шафрановый! Ты уверен, что он сочетается с узором на твоей тунике?
Я обернулся и сразу понял, что жена меня поддразнивает.
– А что, не сочетается?
– Это не важно, – ответила она. – Ты – император.
И мы рассмеялись.
– Хорошо, что ты состязаешься в гонках колесниц и не будешь голяком бегать по стадиону, – заметила Статилия. – Туники могут скрыть кое-какие недостатки.
Я прекрасно знал, о чем она, но притворился, будто не понял намека. Решил – пусть сама скажет вслух, если осмелится.
– На гонках я буду состязаться не в тунике, а, как это принято в Олимпии, в длинном хитоне.
– Так еще лучше, – сказала Статилия.
– То есть чем больше будет закрыто мое тело, тем лучше?
– Ну, ты не точная копия Аполлона – я сейчас говорю не о твоем лице или волосах и не о твоей музыке.
– Другими словами – я толстый.
– Это ты сказал, не я.
– А тебе после всего сказанного до этого и не надо вслух называть меня толстым.
Статилия рассмеялась:
– Какой там девиз в Дельфах: «Познай себя»?
– Все правда – я уже не такой стройный, как раньше, – признал я. – Но и не толстый.
Статилия обхватила меня руками:
– Смотри-ка, еще могу сцепить пальцы, так что, полагаю, ты прав.
– Я бы предпочел, чтобы ты называла меня крепким.
И мы снова рассмеялись.
В этот момент слуга доложил, что пришел Эпафродит. Я вздохнул и отпустил от себя Статилию.
– Император может позволить себе туники самых разных цветов, но только не уединение. Пусть войдет.
Эпафродит был из тех, кто кажется крупнее, чем есть на самом деле. Настоящий медведь.
Он вошел и, нахмурив черные брови, доложил:
– Цезарь, тут прибыла целая группа сенаторов. Они умоляют о встрече с тобой.
Сенаторы! Проделали такой путь? Меня это удивило, но в то же время порадовало.
– Я приму их в атриуме, – сказал я и, пригладив волосы и поправив шейный платок, быстро вышел из комнаты.
Пятнадцать сенаторов, все как один в тогах, стояли в атриуме и ждали моего появления.
Как только я вошел, стоявший возле дверей раб громко объявил:
– Император!
Все повернулись в мою сторону. Вид у них был ошарашенный, и я только сейчас понял: они не могли знать, что я отрастил волосы до плеч и кардинально сменил подход к одежде. Более того… второпях забыл надеть сандалии и вышел на встречу с ними босиком.
– Приветствую вас в Олимпии! – воскликнул я, широко, словно для объятий, расставив руки. – Добро пожаловать на игры!
– Цезарь… – хором пробормотали сенаторы, продолжая таращить на меня глаза.
Наконец один, запинаясь, проговорил:
– Ты… хорошо выглядишь.
– Я и чувствую себя превосходно, ведь я в святилище богов! А вы оказали мне честь своим визитом. Путь был неблизкий – я тронут. Я выступаю на гонках колесниц, которые состоятся через три дня. Сами игры продлятся всего пять дней. Пять дней, но на тренировки уходят годы и годы.
– Да, это легендарные игры, – негромко сказал один из сенаторов. – Но раньше у меня не было шанса на них поприсутствовать. Мы благодарны тебе за предоставленную возможность.
Я обошел их компанию, высматривая знакомые лица. Состав Сената за последнее время обновился, и я лично знал лишь немногих.
– Вы прибыли вовремя. До начала игр мы сможем устроить для вас ознакомительный тур по Олимпии.
