Я уже собрался уходить, но тут прислужница взяла со своего подноса еще один кувшин и, высоко подняв, вылила золотистое масло в бассейн.
Один. Один год. Назад или вперед? В прошлом году в это время не происходило ничего, что заслуживало бы особого внимания. Визит Тиридата и моя свадьба – это было в мае. Значит, в следующем году девятого июня произойдет что-то зловещее.
Но раз того, кто видел статую Зевса, никогда не постигнет несчастливая смерть, то гибель мне не грозит, а со всем остальным я справлюсь.
С наступлением сумерек мы собрались в зале приемов в Леонидайоне[145]. Я попросил устроителей, чтобы в число гостей включили римских девушек, которые будут принимать участие в герейских забегах, ведь это событие предваряет открытие самих Олимпийских игр.
И теперь они к нам присоединились – все с горящими глазами, преисполненные энергией и в сияюще-чистых платьях. Я сразу увидел Туллию и кивком подозвал ее к себе.
– Как видишь, я сдержал обещание: ты здесь, и ты будешь состязаться.
– Когда мы прибыли сегодня утром, я даже не сразу смогла поверить, что нахожусь в Олимпии, – сказала она. – Я много тренировалась, но никогда не состязалась с теми, кого совсем не знаю.
Я положил руку ей на плечо:
– Здесь этого никто не знает, поэтому каждый забег уникален. Это называется непредвиденный фактор.
– Будет три забега для разных возрастных групп. Я бегу в последнем, с самыми старшими. – Тут она наклонилась ближе ко мне и перешла на шепот: – Боюсь, меня могут снять с соревнований.
– Почему?
– В забегах могут принимать участие только девственницы.
– О… – Я об этом не знал, но подобное условие имело смысл.
Забеги посвящены Гере. Сама она была далеко не девственница, но при этом высоко их ценила.
– Тогда пусть это останется нашим секретом, – сказал я.
Разве не прекрасно быть императором и самому решать, кто девственница, а кто – нет?
– Но после забега, давай… проведем время вместе. – Я действительно соскучился по Туллии.
Она была такой простодушной и жизнерадостной, никакого намека на лукавство или коварство.
Потом я попросил, чтобы ко мне подошли все участвующие в герейских забегах девушки.
В младшей группе были девочки около семи лет, и путешествовали они вместе со своими отцами, которые тоже участвовали в состязаниях. Средняя группа состояла из девочек повыше – всем около двенадцати лет. И в старшей группе Туллии были уже девушки лет пятнадцати, которые вскоре после игр наверняка выйдут замуж.
– Вы такие же атлеты, как и соревнующиеся в Олимпии мужчины, – сказал я. – Победительницы получат венки из дикой оливы и право на свою статую, которую установят в отведенном месте. Я лично за них заплачу, потому что буду гордиться одержавшими победу римлянами. Так что – вперед, и пусть боги даруют вам победу!
Ко мне незаметно подошла Статилия.
– Вижу, ты к ним неравнодушен, – усмехнулась она.
Заподозрила, что у меня интрижка с Туллией?
– Это я настоял на том, чтобы они вместе с нами отправились в Олимпию. Думаю, важно, чтобы девушки и женщины тоже принимали участие в состязаниях. В конце концов, амазонки были воительницами, а Аталанта бегала быстрее любого мужчины.
– Это все героини из мифов, – возразила Статилия. – Назови реальную женщину, которая принимала бы участие в состязаниях.
– Есть женщины-гладиаторы.
Статилия, подумав немного, согласилась:
– Да, это правда. Нелегкое дело они для себя выбрали. – Она понимающе посмотрела на Туллию. – Что ж, желаю ей удачи.
Элланодики[146], главные устроители игр, объявили, что пришла пора открыть, в чем заключается приятный сюрприз этого вечера.
– Нам оказана величайшая честь – наш император прибыл в Олимпию! – вышел вперед один из элланодиков. – Он примет участие в состязаниях, но при этом выступит и в роли нашего патрона. Но что же мы можем ему поднести? В Риме много всего, чего нет у нас, но в Греции есть нечто уникальное, то, в чем мы всех превосходим, – и это наш мед!
В зале послышались смешки и вздохи облечения. Все определенно обрадовались, что в качестве сюрприза не была выбрана философия. Хотя в этой области Греция тоже всех превосходила, однако никому не хотелось слушать длинные декламации из мудрых изречений.
– Да, мед! – восторженно повторил элланодик. – Мед с горы Имитос продается по всему миру, но наш местный мед – это другое! Его вы можете отведать только у нас, а когда отведаете, готовы будете поклясться, что это – нектар богов!
После этого он театрально взмахнул рукой, и в зале появилось несколько слуг с большими кувшинами в руках. Они прошли в конец помещения и торжественно поставили кувшины на установленный там каменный стол. Там же лежали горы свежего хлеба, расставлены чаши с творогом и разложены ложки.
Устроитель подошел к столу и взмахом руки указал на первый кувшин:
