Дальше бежали девушки постарше. В их группе бросалась в глаза разница в росте. Некоторые успели вытянуться и теперь были почти такого же роста, как взрослые девушки; у других скачок роста ожидался впереди. И поэтому, хоть юные спортсменки и были примерно одного возраста, шансы на победу нельзя назвать равными, ведь длинноногие покрывают дистанцию быстрее других.
Естественно, выиграла самая высокая, хотя та, что была гораздо ниже, так яростно молотила ногами, что едва ее не обогнала.
И вот пришло время забега последней группы.
Девушки выстроились перед вкопанной в землю мраморной планкой. Рядом с Туллией с одного бока стояла крупная мускулистая девушка с пшеничного цвета волосами, а с другого – худая и жилистая с очень длинными ногами – не очень-то хорошо для Туллии. Я видел, что она, глядя прямо перед собой, вся напряжена, и это мне не понравилось.
Мне показалось, что девушки стояли на старте бесконечно долго, а потом вдруг сорвались с места. Туллия вырвалась вперед: она определенно умела стартовать. Но всего через несколько шагов та, что покрупнее, ее обошла, а худая, что называется, дышала в спину. Проверенная тактика Туллии не сработала. Я почти физически почувствовал, как она запаниковала, когда ее обошли обе соперницы.
Но после этого она сохраняла одинаковый с ними темп и дистанция между ними не увеличивалась. Туллия отставала от соперниц примерно на один корпус, а те боролись за лидерство. Остальные участницы забега прилично отстали, но меня они не интересовали.
И вот две лидерши прошли половину дистанции. Вот уже три четверти остались позади. Длинноногая вышла немного вперед, а светловолосая, похоже, не рассчитала силы и начала сбавлять темп.
До финиша – около ста футов. И тут у Туллии словно крылья за спиной выросли: очень плавно и уверенно она начала сокращать дистанцию.
Двадцать футов до финиша. И тут длинноногая, видимо услышав топот за спиной, совершила фатальную ошибку: она оглянулась, а оглянувшись, замедлилась, – и Туллия, стрелой промчавшись мимо нее, первой пересекла финишную черту.
Я завопил от восторга и пришел в такое возбуждение, как будто сам только что одержал победу. Толпа зрителей бросилась к финишу, чтобы поздравить победительницу. Люди окружили Туллию, пока судья вручал ей ленту и пальмовую ветвь. Я же держался в стороне: это был ее момент славы, мне там было не место.
Пока зрители восхваляли Туллию, я наблюдал, как две ее главные соперницы уходили со стадиона. Они отлично пробежали дистанцию и, возможно, были лучшими в мире бегуньями в своей возрастной группе, но в греческих состязаниях нет призеров, есть только один победитель или победительница.
Я знал, где остановилась Туллия, и с гонцом передал ей записку: «Приходи в мои покои, чтобы я мог лично сказать, как я тобой горжусь. Принеси ленту и пальмовую ветвь!»
Она пришла вечером, когда в небе уже начали появляться первые звезды. Лицо ее сияло, щеки разрумянились.
– Ты принимала ванны, – сказал я, прикоснувшись к ее еще сырым волосам. – Не жаль было смывать священный песок победы?
Туллия рассмеялась:
– Я помылась, потому что была вся потная и грязная.
– И для этого сняла ленту, – заметил я.
– Не могу же я носить ее не снимая.
Она была практичной и дальновидной. И в будущем у нее все будет хорошо. У людей с таким темпераментом жизнь обычно складывается удачно.
– Да, пожалуй, ты права. Но один день ведь могла не снимать?
Особенно если учесть, что второго такого дня в ее жизни уже не будет.
– Все когда-то заканчивается, – сказала она.
– Но не этот день, этот день еще продолжается.
Туллия передала мне ленту и пальмовую ветвь. Я внимательно их рассмотрел, погладил жесткие щетинки на ветви и гладкое плетение ленты.
– Ты это сделала, ты одержала победу в своем наиглавнейшем забеге. Теперь тебя до конца жизни будут кормить бесплатно. – Я рассмеялся. – Хотя в Риме нет такого правила, только здесь, в Греции.
Мы вышли на открытую террасу. По небу еще тянулись оставшиеся после прошедшего дня бледно-розовые полосы.
Обняв Туллию одной рукой за плечи, я произнес:
– Я очень тобой горжусь, и особенно потому, что ты меня удивила. Ведь когда твоя тактика изначального лидерства не сработала, я решил, что тебе уже не выиграть.
– Впервые не сработала, – сказала Туллия. – Но ты был прав: соревнования здесь совсем другого уровня. Поэтому я очень удивилась, когда та, худая, допустила глупейшую ошибку: взяла и оглянулась.
– Больше она ее не повторит. А теперь мы должны заказать твою статую.
– Нет, это совсем необязательно.
– Очень даже обязательно. Если ты не можешь здесь остаться, останется твоя копия, так что память о твоей победе будет жить в веках. Я с большим удовольствием читал на статуях посвящения прошлых победителей. – Как, например, на пьедестале статуи моего деда. – Так тебя никто не забудет. – Я повернул Туллию лицом к себе. – Я точно никогда не забуду.
Она потянулась, чтобы меня поцеловать, а потом сказала:
